Позолоченная луна полностью

Арон Беркович пытался предупредить Марко Бергамини по крайней мере об одном джентльмене: Берегись. У убитого репортера, должно быть, была информация об одном, или другом, или о них обоих. И этой информации, возможно, было достаточно, чтобы убить его.

Вандербильт хлопнул Кэбота по плечу.

— Пойдем прогуляемся к Окуневому пруду?

Позволяя Вандербильту увлечь его к дверям, Кэбот еще раз обернулся. Но Керри уже отвернулась к книжным полкам.

Человек, настолько знатный, что про его семью пишут в журналах про королевскую архитектуру. Неудивительно, что ни полиция, ни врач, ни городские власти Эшвилла — никто даже мельком не допустит мысли, что аристократ Джон Куинси Кэбот может быть замешан в нападении.

Керри вскрыла следующий ящик.

— Миссис Смит, вы хотели о чем-то спросить меня? Насчет веранды?

— Иных мужчин, — наконец проговорила домоправительница, — надо бы научить держать свои штаны. Брюки, дорогая, — она тяжело оперлась на красное кожаное кресло возле камина. — Ну что ж, я рада, что мы завели этот разговор.

Керри попыталась сдержать улыбку, но кончики ее губ приподнялись.

— Я тоже.

Миссис Смит мотнула головой туда, где Седрик валялся у огня.

— Везде, где только сможешь отчистить слюни этого медвежьего чудовища, сделай это. — Она понизила голос. — Неудивительно, что мистер Вандербильт до сих пор не женат, при всех его выдающихся качествах. Да вся его одежда с ног до головы покрыта шерстью этого сенбернара, даже если чудовище еще не успело обслюнявить его туфли. — Одной рукой она указала на столик в другом конце комнаты. — И, как ни жаль, не так уж много юных дам можно очаровать за шахматной доской.

Пыхтя, она прошла обратно к двери библиотеки.

— Но даже со всеми шахматами, книгами и этим огромным домом вдали от всего мира, похоже, недостатка в женщинах, охотящихся за мистером Вандербильтом, нет. Потому что он очень милый.

— Миссис Смит, — остановила Керри домоправительницу, когда она уже шагнула через порог. — Насчет моего отца. Который болен.

Лицо миссис Смит на секунду отразило растерянность.

— В чем дело, дорогая?

— Мистер Грант говорил со мной на веранде именно об этом. Он выражал мне… Или хотел сделать вид, что выражает симпатию. Из-за моих обстоятельств, про которые, как я полагаю, ему сказали вы.

Домоправительница пожевала губами.

— Ну, может, я и сказала этому джентльмену немного лишнего. — Она вздохнула. — Я долго служу господам, дорогая, и вот что хочу тебе сказать: человек невиновен, пока не доказана его вина, как говорят тут, в колониях.

— Так значит…

Миссис Смит повернулась.

— Невиновен, пока не доказано. Но есть единственное исключение.

— Какое же?

— Если этот человек мужчина, всегда надо считать обратное.

Едва ступив на порог библиотеки, Лилли заметила горничную — ту самую, что, казалось, видела, слышала и помнила слишком много, впитывая все происходящее вокруг нее, точно рыжая губка.

Она ощутила, как у нее замедляется пульс — верный признак подступающей опасности.

Лилли не была, как многие женщины ее круга, коварной и жестокой исподтишка. Но обладала амбициями. И записка, которую она получила чуть раньше, могла разрушить ее будущее. Так же, как и эта служаночка, которая могла узнать почерк и заподозрить какие-то отношения между Лилли и написавшим записку.

Или, что гораздо хуже, связь со смертью репортера.

И эта горничная находилась здесь, в библиотеке Джорджа, где до сих пор пахло свежим полировочным воском, старыми книгами и клейстером, которым они наверняка приклеивали на потолок всех этих херувимов с облаками.

Аврору, поправила Лилли сама себя. Не просто херувимы с облаками, а шедевр: Колесница Авроры. Если уж она собирается привлекать внимание Джорджа — и отвлекать его от любых намеков на скандал, — то она должна думать и говорить как женщина, разбирающаяся в искусстве. Для чего следует выудить из памяти все эти термины, которых она не слышала со времен своей последней поездки в Европу.

Chiaroscuro: кажется, именно это слово повторяли в Лувре американцы, толпящиеся возле картин Рембрандта.

Светотень, вот что можно еще попробовать ввернуть. Что угодно, лишь бы отвлечь внимание Джорджа от странных записок, которые приносят Лилли, или от слухов, как Морис Бартелеми в спешке покинул Эшвилл, или от того, зачем сюда явился репортер Times.

А до тех пор надо еще разобраться с этой горничной. Лилли расправила плечи.

Она не доверяла женщинам. Управлять мужчинами можно множеством способов. Но женщины, которые не должны казаться особенно умными в обществе, могут быть скользкими и изворотливыми, и происки их ума часто выскакивают, как из засады, самым непредсказуемым образом.

Эта служаночка с гор была не дура — это было ясно. Но, может, ее можно убедить держать рот закрытым.

Но тут в комнату явилась домоправительница, миссис Смит, кивнувшая на ходу: «Добрдень, мисс Бартелеми».

— Керри, дорогая, ты нужна там на кухне. Почистить картошку. И провести мирные переговоры между Парижем и Аппалачами.