– В тот день, когда ты впервые после моего приезда привела в наш дом... – я шумно сглотнул, поморщившись от боли, которую мне каждый раз причиняли воспоминания о Кудряшке. Я даже не хотел произносить ее имя вслух. – Привела в наш дом Кристалл, я потерял покой.
Дочь внимательно меня слушала, затаив дыхание.
– Я сразу попытался выкинуть из головы мысли о ней, но тщетно. Когда ты попала в аварию, я не знал к кому еще пойти, и мы с Кристалл немного сблизились. С каждой нашей встречей я привязывался к ней все больше и больше. Она пыталась предотвратить стремительное развитие наших отношений, но я хотел быть рядом с ней. И я начал эту игру, которая разрушила все.
– Как давно вы вместе? – спросила Лиззи, а ее глаза заслезились.
– Месяцев пять, – ответил я, следя за реакцией дочери. Она закрыла глаза и одним уверенным движением убрала назад волосы:
– Ладно, продолжай.
– Я горячо полюбил ее, а она меня. Незадолго до рождества Кристалл стала отдаляться от меня, а я стал очень беспокоиться, не понимая в чем дело. Однажды она сказала, что мы больше не можем быть вместе, потому что она устала прятаться ото всех и лгать тебе. Она очень переживала, что мы все это скрываем. После ее ухода я очень страдал. Две недели я ходил как тень, мучаясь без нее.
– И как вы помирились?
– Мне позвонил Уилл и сказал, что Кристалл сама не своя, и он считает, что мы оба ведем себя неправильно, убегая от своих чувств. Он подстроил нам встречу, и мы снова стали встречаться. Помнишь мою квартиру на третьей авеню?
– Да, – Лиззи кивнула и слабо улыбнулась. – Это была твоя холостяцкая берлога.
– Что-то вроде того. Кристалл часто там оставалась. Но каждый раз, когда ей приходилось придумывать что-то для тебя, она себя корила. Я старался всячески ее поддерживать, но она слишком любила тебя, поэтому так серьезно относилась ко всему этому. Я твердил ей, что мы что-нибудь придумаем и справимся со всеми трудностями. И чем дальше все заходило, тем труднее было с этим разобраться. Она обещала, что не уйдет, – я запнулся, а к глазам подступили слезы. Размазня.
Дочь смахнула соленую каплю с моей щеки и обняла:
– Ты так сильно ее любишь?
– Да, – признался я. – Очень сильно.
– Я не могла и подумать. Я ведь была уверена, что вы просто...
– Она обещала, Элизабет. Обещала... – слезы яростно катились по моему лицу. Я был не в силах остановить их поток. Раньше мне было бы стыдно перед дочерью за такой цирк, но не сейчас.
– Папочка...
Я втянул воздух носом, грубо утер лицо ладонью и встал:
– Мне нужно узнать главное: ты простила меня?
– Да, – быстро заговорила Элизабет. – Я простила тебя. Я простила и Кристалл. Я по ней скучаю.
– Я тоже, милая, – если бы она могла понять, как сильно я скучаю.
– Все образуется, папа, – Лиззи медленно высвободилась из моих объятий.
– Я знаю, – я улыбнулся, встал и медленно вышел из комнаты.
Прижавшись спиной к двери, я постарался выровнять участившееся дыхание. Я зашел в свою комнату, схватил пиджак и вышел из дома.
Я проснулся на диване в гостиной и с трудом открыл глаза. Яркий дневной свет ослепил меня. Я зажмурился, вспоминая прошлую ночь: виски, виски, еще раз виски... Я не помню, как пришел домой. Отлично, всегда мечтал стать алкоголиком.
– Милый, ты в порядке? – я снова открыл глаза и увидел перед собой Розмари.
Я поморщился от боли во всем теле и сел:
– Не совсем.
– Это видно, – сказала Элизабет, сложив руки на груди.
– Привет, – глухо произнес я, выпивая стакан воды, который протянула мне Рози.
– Когда ты в последний раз смотрел на себя в зеркало? – спросила дочь.
– Что не так? – поинтересовался я, приглаживая торчащие волосы.
– Ты жутко оброс и выглядишь как наркоторговец, – поморщилась Элизабет. – И от тебя воняет.
– Перестань, – я откинулся на спинку дивана и запустил руки в волосы. – Я схожу в душ, и запах перегара тут же исчезнет.
– Он исчезнет только до вечера, папа. Ты снова пойдешь и напьешься, – обеспокоенно проговорила она.
– Я не напиваюсь, Элизабет, – строго сказал я.
– Она права, сынок, – вмешалась Розмари.
– Роз, не лезь! Я сам знаю, что мне делать! – я встал и медленно стал подниматься по лестнице. Кажется, Лиззи права, душ мне точно не помешает.
Я неторопливо помылся и прошел к себе в кабинет. Взглянув на ящик в столе, я сел в кресло и достал оттуда стеклянную рамку с фотографией Кристалл. Я вспомнил тот день, когда был у нее дома и смотрел фотоальбом. Этот снимок очень мне понравился, и я взял его себе. Когда мы с Кудряшкой ночевали порознь, я любил смотреть на это фото.
Зачем она снова ушла от меня? Элизабет все поняла, я и раньше в этом не сомневался.
Ее реакция от увиденного была предсказуемой. Любой человек на ее месте был бы просто вне себя от ярости и обиды. Но Кристалл не захотела бороться за нашу любовь. Я с отвращением швырнул рамку и она, ударившись о стену, упала на пол и разбилась. Я встал и вытащил фотографию из осколков. Немного посмотрев на изображение, я разорвал снимок. Я сойду с ума, если он останется у меня. Я хотел пойти к себе и прилечь, но остановился, услышав голоса за дверью.
