Я сочувствующе вздохнула. Успокаивать, тем более девушек, никогда не умела. А ещё меня напрягали её, так легко вырвавшиеся, слова о порке. Не представляю Лейлу за этим занятием. И подробностей мой разум знать не хочет. Незаметно потянулась к планшету. Но Лейла перебила планы:
— Сделаешь одолжение? — попросила жалостливо.
— Нет.
— Нинэль, пожалуйста! — не сдалась она, надувая губы. — Хотя бы покричи на него! Заслужил ведь…
— На кого? — устало спросила, уже даже не пытаясь понять логику.
Внезапно промелькнула мысль: а что, если сделать такую же алогичную систему искина? Наставить во всём коде метки и случайно генерировать переходы к ним в ответ на действия. Посылаешь запрос в хранилище данных — а искин к серверу обращается. Пытаешься авторизоваться в системе — он себе спокойно выполняет внутренние методы. Запускаешь деструктор — пускается в виртуальные вычисления. Вот такое взломать будет в разы сложнее… Улыбнулась абсурдности идеи.
— На Джеймса! Это он Кайла на бои потащил, я уверена! Сам постоянно участвует, вот и его привлёк! А я теперь переживаю! Что если серьёзные травмы? Там ведь и убить могут! Вдруг…
Лейла всё же заразила меня своей нервозностью. Правда, выражалась она странно. Я просто не могла уснуть. Хоть время было за полночь. Хоть рядом прижималась пушистая волчица. Сон обходил моё сознание стороной. Поэтому хлопок дверью не разбудил. Нет, он взметнул на пару градусов вверх раздражение: ещё и дверью хлопает!
Нарочито медленно поднялась с дивана, включая освещение. Джеймс стоял в коридоре в чёрной футболке с коротким рукавом, кожанка валялась у двери. А сам он выглядел… странно. Так сразу и не скажешь, что не в порядке.
Кровоточащие ссадины на губе, над бровью, на костяшках — вполне определённое доказательство адреналинового развлечения. Едва взглянув на меня, стянул ботинки. Бросил на столик ключ-карту.
На секунду прикрыла глаза. И что дальше? Ложиться спать? Не обращать на него внимания?
— Пойдём, — позвала, и Джеймс, к удивлению, послушно за мной направился.
И опять не смогла понять, что меня в нём напрягает.
Кивнула на барный табурет, достала из ящика медкомплекс с полным набором средств первой скорой помощи.
Ни разу не дёрнулся, пока ссадины обрабатывала. Сидел, прикрыв глаза и позволяя мне делать, что заблагорассудится. Несколько прядей волос у лица стали короткими, едва ниже линии подбородка, намекая на недавнюю встречу с острым лезвием. Я испытала что-то сродни досаде, если можно так описать желание хорошенько встряхнуть его. И вдруг поняла, что не так. Глаза. В них появились слабые зелёные всполохи, но сам взгляд был совершенно отстранённым. Таким… пустым и замутнённым, словно он и не здесь был разумом.
— Джеймс, — накириец механически повернул ко мне голову, — чему равен квадрат семнадцати?
Мужчина нахмурился.
— Ты под наркотиками? — повысила голос, и он встрепенулся.
— Нет, — прозвучало хрипло и низко. — Это постсимптомы приёма аннелагенных препаратов, — выдал, слегка запнувшись на середине фразы.
Ещё и издевается. В полвторого ночи. Аннелагенные, бездна, препараты!
— Я в космосе не представляю, что ты сейчас сказал!
Не заметила, как участилось дыхание, сосредоточенная на жгущем горло ощущении. Как будто кто-то шкрябает, царапает в груди. Вселенная! Да ведь я злилась! И это было так ново и странно. И неконтролируемо…
— Синтетический аммер консулятивного действия…
Монотонный голос оборвала пощёчина. Эхо звенело, как от разбитой тарелки. От обуревающего гнева я даже боли в руке не чувствовала, хотя след на щеке остался пекущим, огненно-бордовым. Полный эмоций отпечаток.
Джеймс медленно повернул голову, поднимая на меня совсем иной, полностью осмысленный взгляд.
И мне было, что ему сказать:
— Ты намеренно меня выводишь? Зачем? Чтобы я начала избегать тебя и сторониться? Так сильно раздражаю? Бесит мое общество? Бездна! Так просто скажи об этом! И я удовлетворю твою просьбу!
Никогда, наверно, я не была более эмоциональной, чем в этот момент. Резкими, озлобленными движениями собрала всё со стола и убрала медкомплекс в ящик. Его взгляд чувствовался неотрывно. Захлопнув дверцу, сразу развернулась на выход.
— Неужели так сложно понять, если я тебя провоцирую?
Замираю. Фраза повисает в воздухе, словно незримая нить между нами. Натянутая до предела нить. И я чувствую, как на смену злости телом овладевает нечто не менее обжигающее.
— Так, если? — оборачиваюсь, резко выдыхая. — Или провокация?
В кухне царил полумрак, и одетый во всё чёрное Джеймс был частью ночи. Я и забыла, как воспламеняется кровь от одного его вида. Сейчас между нами не стояли ни искин, ни Накирия, ни прошлое. Лишь растекающаяся темнота с лёгким треском флёра накалённых эмоций. Никогда не думала, что «чёрный» — синоним «возбуждения». Но низ живота сладко покалывало от янтарного взгляда, от небрежной сексуальной позы и прозвучавшего вызова.
