— Потому что, когда ты выходишь из клана, ты не только теряешь поддержку, ты создаёшь себе врага. Мне были закрыты дороги во все вузы, колледжи, училища. Оплатить академию я не могла. Оставалось самообразование. Однако учебная литература находится в закрытых хранилищах. Так и началась моя карьера хакера.
Я хмыкнула. Короткий, простой рассказ. Сейчас меня уже не волновали произошедшие события. Болезненные углы стёрлись под влиянием времени.
— Почему ты отреклась от семьи?
Я не обратила внимания на вопрос.
— Расскажи о себе. То, что считаешь нужным.
Какое-то время Джеймс молчал. В дверь начала скрестись волчица. С тех пор, как я перебралась с дивана в его постель, она тоже отказывалась спать в одиночестве холла. Через пару минут скрежет дополнился душераздирающим воем. Джеймс закатил глаза, но продолжил гладить меня по спине, не сдвигаясь с места. Он был категорически против животных в постели. И учитывая то, чем начинались и заканчивались наши пробуждения, я разделяла эту точку зрения…
Когда я уже начала засыпать, раздался голос Джеймса:
— Я не знаю, что тебе интересно, Нинэль. Лучше спроси.
Сонно повозившись у него под боком, я задумалась. Спросить хотелось о многом, и в то же время о многом я не хотела знать. Как личность Джеймс представляет сумасшедший коктейль, который, несомненно, меня и притягивает. Хочу ли я знать что-то более?
— Кем была для тебя мать Бари?
Он глубоко вздохнул, словно знал, каким будет вопрос, и заранее его продумал, отвечая без пауз, дающих время на размышления:
— Случайной знакомой. Кроме Елены, у меня не было ни с кем отношений.
Что-то подобное я и предполагала. Магическая защита от зачатия, конечно, надежнее и долговременнее традиционной медицины, но и она раз на миллион рождает вероятность исключительной ситуации. Случайный секс и его последствия.
— Как долго сын живёт с тобой?
— Алексии нет уже десять лет. Бари — семнадцать, — Джеймс замолк на мгновение, а после продолжил чуть более тихим голосом: — Я не знал о его существовании и, по всей вероятности, и не узнал бы, не напади на них грабители. Она умерла до прибытия стражей, но имя моё Бари сказать успела. Других родственников у него не обнаружилось. Моё решение было очевидным.
Теперь вздохнула я, представив, как ребёнок вынужден был стать свидетелем смерти собственной матери, не в силах помочь, а, может, даже осознать. В Салтее тимократия, власть военных. И те устои, что царят в их обществе, поражают жестокостью. Взять хотя бы то, что сирот на планете по закону ждёт смертельная инъекция, как и стариков, оставшихся без детей. Жутко и, определённо, далеко от принципов гуманности. Тем страшнее знать, что Салтея — вторая в Галактике по уровню мировых фондов планета, после Накирии. Выживает сильнейший? Не так далеко мы ушли от предков.
— Полагаю, родство стало для тебя сюрпризом, — отозвалась я через какое-то время.
— Он хороший парень, — ответил Джеймс.
— Хороший, — согласилась и снова заглянула ему в лицо, чтобы задать ещё один вопрос: — Твои отношения с Еленой. Охарактеризуй одним словом, — поспешила добавить.
Сковавшее его напряжение, зародившееся в начале фразы, развеялось. Да, видимо, мне удалось пройти по черте допустимого. Того, чем он мог поделиться.
— Нестабильные.
Не сдержавшись, я фыркнула, на что Джеймс, уверена, улыбнулся. Он расщедрился ещё на несколько фраз, которые, не сказать, что мне понравились, но внесли некую ясность:
— Елена не так плоха, как тебе кажется, — о космос, надеюсь, он не собирается рассказывать мне, как она хороша! — Но мы не подходим друг другу. Закономерная вещь, которую стоило признать гораздо раньше.
— А ты понял, когда она против твоих боёв выступила, — вздохнула я, выражая сомнение. — Боюсь, страсть — это не гарант взвешенного решения.
— Я не говорил, что мы прекратили отношения из-за моей «страсти». В тот момент я ответил ей тем же, что услышала сегодня моя мать, — я испытала удивление, представив, как он сказал ей, что это не её дело. — Елена никогда не отличалась сдержанным нравом, а я не мог ей отказать. Мы заигрались.
Вот это да! Как он сказал?
— Заигрались? Надеюсь, ты осознаешь, что это преуменьшение. У тебя паническая атака началась, стоило лишь обездвижить!
— В твоём голосе возмущение, Нинэль. Но разве я кажусь тебе сломленным или забитым?
— Ты кажешься замкнутым.
— Кто бы говорил, — пробормотал он, но я не обратила внимания, зацепившись за ещё один вертящийся в голове вопрос.
— Твои отношения с Аддерли. Можешь снова обойтись одним словом.
— Холодные, — ему не потребовалось и пяти секунд на размышления.
— А с отцом?
— Несуществующие.
Значит, не знает о нём. Хотя Лейла ведь так и говорила. Но всё же мне казалось, Джеймсу Аддерли обязана была сказать правду. Видимо, женщина так не считала.
— Почему ты вышла из клана? — не дал мне пуститься в пространственные размышления мужчина.
Я закатила глаза, ощущая досаду, что этот вопрос не даёт ему покоя.
— Джеймс, я не из тех, кто непременно отвечает взаимностью в обмен.
— Ты мне не доверяешь, — сделал свой вывод он.
— Дело не в доверии.
