Начнём с того, что Витрувий обратил во благо варварский обычай своего времени приносить жертву богам при закладке зданий и населённых пунктов. Он призывал внимательнейшим образом осматривать печень жертвенных животных. И если она была синеватой и нездоровой на вид, то рекомендовал повторить ритуал. Когда и другие животные, выросшие и пойманные в этих местах, оказывалась больными, значит, делал вывод более двух тысячелетий тому назад чиновник римской армии, «…и для людей будут вредоносны и вода, и пища, происходящие из этой местности». Лучше убраться отсюда да поискать «здоровые условия жизни».
Участки земли, выбранные римскими захватчиками для расквартирования воинских гарнизонов, до сих пор исправно служат людям. Например, Париж или Лондон. Известные европейские курорты с многовековой традицией, как Ницца во Франции или Карловы-Вары в Чехии, тоже, если разобраться, были впервые открыты римлянами. Лечению на водах они уделяли достаточно внимания.
В шестидесятых годах прошлого века в живописном уголке Южного берега Крыма строители ускоренными темпами возводили новый корпус военного санатория. И наткнулись на остатки сооружений, относящихся к римскому владычеству на полуострове. Известно, что бы ни строили наши военные — подземные бункеры или генеральскую дачу, — их действия всегда окружены завесой тайны. Так что сведения об обнаруженных инженерных сооружениях римской эпохи в прессу не просочились. Лишь много лет спустя довелось читать, что это были прекрасно сохранившиеся остатки терм (бань) на самом берегу моря. Ковш экскаватора то и дело рассыпал в прах стены с фрагментами мозаики, полы с мозаичными панно. Римляне использовали термы как в размышлении гигиены, так и в бальнеологических целях. Они считали, и не без оснований, что сочетание горячей и холодной воды с чистым приморским воздухом способно поддерживать здоровье легионеров на достаточно высоком уровне. Кстати сказать, знаменитые турецкие бани — не что иное, как дожившие до наших дней бани римлян, разве что сменившие название. Но не суть и последовательность водных процедур.
Среди современных наших курортов особое место, на мой взгляд, принадлежит «Миргороду». Долгие годы одноимённый город славился разве что огромной лужей, воспетой Н. В. Гоголем. Лужа не просыхала. По простой причине. Её постоянно подпитывали болота, обосновавшиеся в пойме реки Хорол. Неприятное соседство грозило эпидемиями. Особенно после начала Первой мировой войны. Из-за наплыва беженцев население Миргорода резко возросло. Городской голова, в прошлом земский и военный врач, Иван Андреевич Зубковский принимает решение искать чистую воду глубоко под землёй. Наконец с глубины в несколько сот метров забил фонтан воды. Прозрачной, но солоноватой на вкус. Для питья она оказалась непригодной, а для лечения — в самый раз.
В памятном 1917 году Миргород принял первых пациентов, открылся первый курортный сезон. Со временем в городе появилось восемь комфортабельных санаториев, на очереди открытие девятого. Благодаря наплыву людей, приезжающих сюда за здоровьем, нашлись средства для снабжения Миргорода чистой питьевой водой. Опять же, работники курорта ещё на заре его создания насадили берёзовую рощу, ставшую визитной карточкой и оправой бальнеологических способов лечения. Да и речка Хорол, оказывается, если за ней следить, может чуть ли не по полгода радовать изумительными пейзажами, рыбной ловлей и золотыми песчаными пляжами.
Словом, Миргород встал в ряд признанных мировых курортов, за плечами которых вековая слава. Не уступает, а кое в чём и превосходит знаменитые кавказские Минеральные воды. Оттуда в конце 1837 года двадцатитрёхлетний офицер писал своему другу:
Это строки из письма М. Ю. Лермонтова. К его письмам, а также к роману «Герой нашего времени», к письмам с курортов другого авторитетного эксперта — Антона Павловича Чехова — мы время от времени будем возвращаться. А пока зафиксируем тот непреложный факт, что живительную силу минеральных источников люди используют давно. С неизменным успехом.
