Следующий врач отменил иглоукалывание и убедил, что моё спасение — скипидарные ванны. Ощущение, родственное пытке растревоженным муравейником, куда сажали обнаженных людей. Идёшь на муки добровольно. Чего не сделаешь ради избавления от страданий! Жертва оказалась напрасной. Уже с палочкой передвигаться трудно. Очень трудно.
Сразу и не вспомнить, какие рецепты на себе перепробовала. Лопухи к бедру прикладывала, капустные листья, мази. Разные по цвету, вязкости и въедливости, но схожие по дурному запаху. Если не сказать — вони. Никакого положительного эффекта. Предлагали мне лечиться уринотерапией. Согласилась. Результат — тот же.
Совсем было потеряла всякую надежду, да попала в Институт нетрадиционной медицины к доктору Шаргородскому. Наконец-то пришло некоторое облегчение. Уколы с лекарствами и новокаином позволили перевести дух. Я обрадовалась, но доктор был не столь оптимистичен. Он предупредил меня, что облегчение временное и боль может возвратиться. Прогноз его полностью подтвердился. Месяца через два правая нога опять резко напомнила о себе. Вновь ковыляю в Институт нетрадиционной медицины в надежде, что меня поколют. Пусть на время облегчение, но хоть что-то! Подлечусь и воспряну.
Не получилось. С чем пришла, с тем и ушла. Мой профессор уехал на постоянное место жительства за тридевять земель, в другую страну. А его преемники отказали в повторении процедур. То ли не владели методиками профессора, то ли посчитали, что такие пустяки не заслуживают их внимания. Зато стали уверять меня, что мне поможет только операция…
Сговорились они, что ли?! Вот и специалисты-ортопеды на все мои жалобы регулярно отвечали: операция, исключительно операция! А я уже восьмой десяток разменяла. Организм стремительно стареет. Не так давно оступилась, упала, разбила ногу, так она полгода заживала. А что после операции будет? Пока хоть с грехом пополам, да самостоятельно передвигаюсь. А после операции что? Прикажете до конца жизни в постель перебраться? Или в инвалидную коляску?
Случай меня свел с сестрой по несчастью. Самая достоверная и достойная внимания информация о докторах — та, которой делятся между собой больные. Чего только эта женщина ни испытала! Лечение у дипломированных и лицензированных аферистов, экстрасенсов, бабушек и дедушек обошлось в стоимость квартиры в центральном районе Киева. Эффекта — никакого. До того целители женщину довели, что, простите, на унитаз не могла сесть без помощи мужа. А после девяти сеансов лечения у доктора Берсенева женщина затанцевала. В прямом смысле. Аж завидно.
У меня не получилось повторить её успех. Не могло получиться. Заболевания разные. У женщины не тазобедренный сустав скомпрометирован, у неё в суставы «смазка» плохо поступала. Метамерные инъекции доктора Берсенева этот живительный поток подстегнули и направили в нужное русло. Опять же, лечение облегчил тот факт, что болезнь навалилась сравнительно недавно. Женщина почти вовремя получила адекватную помощь.
У меня все иначе. Я свой недуг, считайте, холила и пестовала почти три десятилетия. Да еще долго усугубляла сомнительными методами лечения.
Словом, когда Владимир Андреевич вместо привычных для моего уха обещаний («Поставим на ноги в два счета!») предложил настроиться на длительные отношения, сроком на два года и больше — я ему сразу поверила. Поняла, что доктор преодолевает преграды не кавалеристским наскоком, что ему понятна вся сложность моего заболевания.
Болезнь — куда уж серьёзней, скрывать нечего. И возраст не позволяет уповать на быстрое избавление. Диагноз — асептический некроз головки бедренной кости, вызванный разрушением костной ткани.
Полгода, как регулярно прихожу на прием. Обратите внимание: прихожу. Сама. Меня не привозят. Сначала раз в неделю, затем доктор пришёл к выводу, что можно раз в месяц встречаться. С каждым сеансом метамерного лечения я все увереннее становлюсь на больную ногу. По квартире без палочки передвигаюсь. По улице — пока не решаюсь. Но уже позволяю себе дальние прогулки. Надеюсь, что в скором времени буду без страховочной трости обходиться. И доктор так считает.
Степень несвободы
На основании врачебной практики, длиной почти в треть века, половина которой падает на времена торжества капиталистических отношений, могу утверждать: паралич воли куда большее препятствие на пути к избавлению от болезни, чем все остальные преграды вместе взятые.
Лозунг «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих», введенный в оборот веселыми авторами незабвенного Остапа Бендера, — не такой уж парадоксальный, как может показаться на первый взгляд. Любой профессиональный спасатель вам скажет, что вытаскивать из воды (или учить плавать) человека, который сам барахтается, во много раз легче. Бросишь ему пробковый круг или конец каната — и он уже спасён.
Пациенту, который хочет выздороветь, сам не поддается болезни, предписания врача относительно правил поведения, питания, профилактики и тому подобное — не докука смертная на непонятном медицинском языке, а кодекс жизни.
