И еще одно наблюдение. Любой доктор, ведущий приём больных, к концу смены выжат, как лимон. Не знаю, как бы с такой психологической нагрузкой удавалось справиться, если бы среди посетителей не встречались люди, которые, наоборот, тебя, врача, заряжают энергией. Своим примером демонстрируют, насколько безграничны силы, заложенные природой в человека.
Такой пациенткой, оказалась бизнес-леди одного из промышленных центров Украины. Намеренно не указываю место жительства, изменю имя-отчество. Все-таки речь о женщине. Лишь мимо факта её биографии, самого страшного, не могу пройти. Её единственный сын, родная кровиночка, надежда матери и отца, юноша, обещавший по всем параметрам превзойти достижения родителей, пал жертвой случайной поножовщины. Парня можно было спасти. Если бы ближайшие телефоны не оказались под замком… Если бы карета скорой помощи имела соответствующее оборудование… Если бы в приёмном покое не дежурил врач-гинеколог…
Об этом женщина ежедневно думает на протяжении вот уже десяти лет. Беда из тех, что валит наповал. Но пациентка нашла в себе силы, распрямилась и продолжает жить.
Передаю слово Екатерине Михайловне:
— Здоровый человек отличается от больного прежде всего степенью свободы. Больной зависим от череды обстоятельств, а они так или иначе ограничивают его передвижение, а то и просто запирают в замкнутом пространстве, превращая комнату в тюремную камеру. В прежние годы мы ничуть не переживали из-за незнания иностранных языков. С падением железного занавеса вдруг ощутили на руках и ногах невидимые глазу кандалы. Любой житель Европы, даже таксист в Арабских эмиратах, может общаться, кроме своего родного, еще минимум на двух языках. В том числе и на русском, если его бизнес завязан на выходцев из стран СНГ.
Опять же пришлось убедиться, что весь мой прежний багаж, увенчанный кандидатской диссертацией на ниве точных наук, обществу оказался не нужен. Решилась, ушла в бизнес. Далекий от всего того, чему меня учили в школе и в институте. Организовала и возглавила фирму. Набрала профессионалов, объездила с ними всю страну. Приглядывались, учились, записывали. Под всеми секретами — одна и та же заповедь: точно соблюдай рецептуру. Положено класть в изделие цветочный мёд, собранный в первой половине мая, — его, и только его припаси, не разбавляй липовым, гречишным или ароматизаторами.
Заботы, а их, связанных только с регистрацией, арендой и строительством помещения — выше головы, как-то отвлекли меня от горя. Поактивнее, чем голодный котёнок, которого муж клал мне на руки в первые месяцы после похорон сына. Комочек мяукал, просил молочка, приходилось себя пересиливать и тащиться к холодильнику. А тут с утра до вечера — занятость. Не представляешь, когда эту махину перелопатишь.
Кто ещё меня поставил на ноги? Муж и сын. Муж — понятно. Но и с сыном у меня долгие месяцы не прерывался контакт. Я его не отпускала. В общении с ним пришло понимание: я должна научиться жить не только за себя, но и за него. Он хотел иметь машину и водить её — я прошла всю эту науку в возрасте, когда, считается, привыкать к вождению поздновато. Сын хотел жить в большом загородном доме — у нас он появился. Он скучал о большой собаке — завели две, им есть где разгуляться. Это в городской квартире мы держали маленького пуделька. Сын мечтал объездить весь мир. Я это делаю за него.
Не сдала, как в институте или перед аспирантурой, а выучила язык. Закрепила на курсах в Лондоне. Теперь могу с достоинством ходить не только по магазинам (тут как раз проблем нет, с тобой хоть на гагаузском языке заговорят, лишь бы купила), а по городу. Спрашивать, отвечать, разговаривать. Рим измерила своими шагами, полдня простояла в Ватикане, рассматривая Сикстинскую капеллу.
Ко мне стала возвращаться моя летящая походка. Это не я определила, это друзья считали, что я, земли не касаясь, перемещаюсь по жизни. Всегда была душой любой компании, всегда первой отзывалась на беду ближнего. И вообще всем казалось, что мне всё без напряжения даётся. Никогда никого не разуверяла. Просто много работала. Постоянная занятость. На беготню за сыром или колбасой времени не оставалось. Жалко было тратить минуты и часы на томительное ничегонеделание в очередях.
Постепенно начала возвращаться уверенность в себе. И привычные радости вместе с нею. Правда с другим подтекстом. Волнуюсь, как прежде волновалась за сына, — за ребят, что сдают зимнюю или весеннюю сессию в институте. Каждый год мы с мужем оплачиваем учебу в престижном вузе выпускнику сельской школы. Даём ему шанс сравниться с городскими ребятами. А что иные из них, получив диплом, идут работать на маршрутное такси водителями — не наша вина.
