Внимательно выслушав Молака, Франк осторожно приподнялся на локтях. Дышать в полную грудь было больно. Концентрация давалась ему с трудом, но парень очень старался.
«Значит, тот второй — Яков», — отметил он. Если бы у пламени его гнева имелся цвет, то теперь он был бы синим.
На прикроватном столике стоял стакан, наполненный водой, старшеклассник сжал зубы и потянулся к нему. Пил он жадно, почти обливаясь. Надо же, Франк даже не предполагал, насколько сильна его жажда.
Служитель Деворинфир терпеливо ждал. Понимал, что тело Франка потеряло много крови, и явись он позднее, парня едва ли удалось бы спасти. Теперь грядет длительный процесс восстановления ресурсов и регенерации.
Браун отставил стакан и вмиг почувствовал себя гораздо лучше, свежее. Только сейчас он обратил внимание на то, что лежит под одеялом в одном нижнем белье. На его ногах местами крепились клейкие повязки и пластыри, которые неприятно шелестели, когда ноги касались друг друга. Парень прогладил себя по затылку и не обнаружил резинки, обычно крепившей его хвост — волосы были распущены.
— Вижу, ты достаточно успокоился, — Молак заметил его самоизучение. Он взял опустошенный стакан и побрел к алюминиевой раковине, спрятанной между двумя каменными колоннами, что подпирали потолок. — Хорошо тебе досталось. Вильям, мой пленник, учился в медицинском университете. Он вытащил из тебя пули, обработал раны, а затем следил за твоим состоянием.
— И ты проглотил его.
Парень убрал пряди за уши, чтобы те не мешали следить за жрецом.
— Ему не привыкать, — ухмыльнулся тот. Он вернулся с наполненной тарой.
— Что ты вообще такое? — Браун принял стакан двумя руками и сделал несколько глотков. Теперь он смаковал и отметил, что вода не грязная, она имеет приятный вкус, как при использовании нового фильтра.
Вопросы в голове юноши творили настоящий хаос. Вместо ровной очереди, они выталкивали и замещали друг друга, ибо многое Франку хотелось узнать сразу и одновременно, как, например, то, что за существо этот жуткий Молак, так и то, что из себя представляет место, где обитают «Дьявольские кости».
— Я служитель Темной Госпожи, — с гордостью держал ответ Молак. Он выпрямил спину, изменив привычке сутулиться, и снял с себя капюшон. Перед Франком стоял худощавый высокий тип неопределенного возраста: он казался до ужаса ветхим из-за сухой полупрозрачной кожи, больше напоминающей пергамент, но она не имела возрастных морщин и это сбивало с толку. Лицо Молака выглядело истощенным, щеки и глазницы впадали. Брови отсутствовали, а глаза под их тонкими дугами оказались по-детски огромными, светло-серыми и мутными настолько, что едва был заметен зрачок. Они глядели с безграничной грустью и скорбью, как может смотреть человек, уже заранее знающий исход какого-нибудь трагического события.
Белесые волосы мужчины почти просвечивали очертания правильного черепа, но строгим зачесом назад ниспадали явно ниже шеи, ибо дальше их скрывала ткань толстовки.
А еще символы… Франк Браун заметил вытатуированную вязь символов на лбу Молака. Они тянулись тонким обручем вокруг головы. Похожие символы парень замечал на боковой части саркофага.
Вдруг жрец раскрыл глаза еще шире и, не моргая, уставился на подростка.
— Ты что-нибудь слышал о Деворинфир? — спросил он.
Браун мотнул головой.
То, что произошло с Робертом, навевало множество предположений, домыслов, вопросов, но определенно являлось чем-то слишком странным. И так казалось не только Франку, так казалось работникам морга, похоронного бюро, даже сама полиция заметно сдулась, узрев состояние тела мальчика. Что с ним происходило? Его пытали, растворяя в кислоте? Неизвестность обжигала, но одно Франк точно знал: его брат невыносимо страдал прежде, чем погиб.
Глядя в одержимые белесые глаза жреца, Франк Браун вдруг почувствовал, как в потемневшей от горя душе разгорается крохотный огонек надежды. Молак точно знал правду. Знал, что произошло с Робом. Он жаждал поделиться со старшеклассником тем, чего лучше бы не знать ни одному нормальному человеку, мечтающему о спокойной жизни.
— Тебе не стоит рассказывать слишком много, — наконец, сузил веки Молак, довольный тем, как он выдерживает интригу перед серьезным, но заинтересованным Брауном. — Деворинфир — это Дух, пожирающий слабых. Он же Темная Госпожа. Культ этой Сущности был основан, когда меня еще в планах не было — настолько он древний. Появившись на маленьком острове Крит, за многие тысячелетия культ растекся по всему миру.
— Впервые слышу.
— Ну еще бы. Если бы о нем знали все, его бы давно истребили. В истории хватает периодов слабости и переломных моментов. Множество раз детища Деворинфир рисковали исчезнуть навечно. Но нас становилось больше. Осознанно или нет, Темная Госпожа старалась быть плодовитой, если можно так выразиться. Видишь ли, она дарует покровительство тем, кто ее славит. Даже если «достойный» не знает о том, что славит ее.
