Франк хмурился все сильнее. Эта тема становилась непонятнее, нуждалась в дополнительных разъяснениях. Но он не перебивал, надеялся, что Молак сам расскажет все, что тому следует знать. Внутреннее чутье подсказывало: ты, парень, ходишь по тонкому лезвию на краю пропасти. Лишнее знание может привести к тому же, к чему может привести необдуманный поступок.
Хотелось ли ему узнать больше? Конечно. Как и любому молодому человеку, Франку было свойственно любопытство, но было в нем кое-что перевешивающее чашу весов — рассудительность.
Он помнил медленно растопыривающиеся зубы-ребра, обрамляющие темную дыру в груди Молака, помнил, как между этими зубами тянулись тонкие струнки вязких слюней. Реальные зубы вместо реальной грудины реального человека. Посему, если знание, связанное с сущностью этого жреца и подлинной причиной смерти Роберта, потребует плату, Франк Браун предпочтет отказаться от этого знания.
Он ведь пообещал еще тогда, когда отправлялся в «Восьмерку».
«Умру, но не сегодня!» — твердо произнес внутренний голос.
Очевидно, у Молака не было в планах убивать Франка именно сегодня, но что ему помешает сделать это после того, как парень станет ненужным? Просто потому, что этот парень слишком много узнал.
Служитель Деворинфир рассматривал старшеклассника то под одним углом, то под другим, жутковато вертя длинной шеей. Он ожидал вопросов, которые привык слышать именно в этой части повествования. Но в этот раз вопросы не прозвучали. Тогда он вздернул углами рта, лишь на миг. Это было похоже на короткую улыбку и на нервный тик одновременно. Затем его голос снова зашелестел:
— Деворинфир покровительствует тем, кто ее славит, — повторил он. — Убийцы, садисты-мучители, насильники, маньяки и прочие психически отличающиеся от большинства населения личности имеют шансы угодить в ее крепкие материнские объятия. Сегодня ты собственными глазами видел, как я поглощаю Вильяма. Ты видел, каков я есть. Ты видел дар Темной Госпожи…
Повисшая пауза показалась Франку достаточно уместной, чтобы задать вопрос. Правда, восхищения или ужаса в юноше жрец Сущности так и не заметил. Возможно, тот просто не показывал этого, скрыв под маской сосредоточенности, а возможно попросту был еще слаб.
— Значит, ты убийца?
— Да, Франк Браун, — твердо, с гордостью ответил жрец. — Я убийца. Я охотник без угодий, ибо весь мир вокруг — мои угодья. Вся «старая» земля. Годы не страшат меня, ведь я забираю чужие, высасываю их подобно комару, что насыщается беспечным путешественником.
Молак торжественно развел руки, демонстрируя собственное великолепие. Он поднял подбородок и теперь смотрел на Брауна надменно.
Тот перевел утонувший в размышлениях взгляд в сторону. Все увиденное и сказанное казалось сущим бредом, оно должно было быть бредом, но, увы. В очередной раз Франк осознал, что попал из одной гигантской жопы в другую.
— Как ты понял, малец, я не один, — более холодно сказал служитель. Он отошел к письменному столу и уселся на потертую замшевую сидушку металлического стула с витиеватой спинкой. — Яков похож на меня, но его дар заключается в ином. Мы вообще во многом отличаемся. Мы очень разные, Франк Браун.
Тот вернул тяжелый взгляд к жрецу.
— Госпожа поощрила его отмороженную натуру, он не был благословлен истинными жрецами Деворинфир, как это произошло со мной, — костлявые пальцы обеих рук Молака коснулись зоны сердца. Франк невольно обратил внимание на его заостренные ногти. — Яков далек от религии, как далек и от всякого явления верности. Он живет для себя, для собственного удовольствия. И Темную Госпожу это устраивает, ибо она ценит свободу своих порождений. По крайней мере, пока те угождают ей.
Старшеклассник еще пригубил воду из стакана, избавляя себя от сухости в горле.
— И чем же, — начал он. — Чем Яков угождает ей? Тем, что убивает детей?
Щедро накопившееся ядовитое презрение выжалось из парня на последней фразе, отчего она прозвучала как издевка.
Молак медленно кивнул, но тут же его плечи поднялись и опустились:
— Убийство жертвы — не конечная цель Деворинфир. Она питается сильнейшими и чистейшими эмоциями. Обычно, это страх, стыд, боль. Смерть просто нередко становится финалом работы ее служителя… Так, довольно! — мужчина вскочил. — Тебе ни к чему знать так много. Теневая сторона мира тебя не касается. Я притащил тебя сюда и заштопал лишь затем, чтобы ты исполнил то, ради чего не хотел подыхать. Твоя месть станет и моей тоже, разольется теплым маслом по давно остывшим руслам моих вен, — он согнул левую руку в локте и сжал кулак. Рукав толстовки немного спал и обнажил выделенный сустав запястья с маленькой острой косточкой сбоку, больше похожей на шип. Молак накинул капюшон обратно на голову и впредь выглядел менее расположенным к подростку. — Я расскажу тебе, где найти «Дьявольских костей» и что с ними можно сделать.
— Мне стоит опасаться Якова?
