— Франк Браун! — служитель повысил тон. С его сиплостью получилось это натянуто и почти походило на рычание. — Тебе стоит опасаться не только Якова! Целое здание будет набито вооруженными бандитами, «костями», как они себя величают. Идиоты, — жрец вхолостую сплюнул в сторону. — Яков тоже будет вооружен. Он отличается от остальных своих коллег лишь желеобразным сиамским близнецом, сестрой по имени Джулия. В остальном — такой же мешок с мясом и дерьмом. Прострелишь ему башку — умрет.
Парень тряхнул головой в попытке представить желеобразного сиамского близнеца. В глазах тут же поплыло, а желудок потяжелел от ноющей тошноты.
— Желеобразная Джулия? — выдавил он и снова потянулся к почти опустошенному стакану. Лишь протолкнув ком тошноты водой, он смог продолжить: — Это с ее помощью Яков убил Роберта?
— Его безвольная зверушка, — кивнул Молак. — Когда-то Яков был настоящим уродом, из шеи которого торчала шея с еще более омерзительной головой его сестры. Он таким родился и всю жизнь презирал свою мать за то, что та в свое время не захотела прервать беременность. С нервной системой у парня были беды всегда. Вырос он в жестокого озлобленного подростка, над которым все насмехались, даже несмотря на индивидуальное обучение в школе. В конце концов, Яков просто размозжил голову сестры об обеденный стол за завтраком.
— До этого она была жива? — здесь Франк неподдельно удивился. Редко, когда оба сиамских близнеца оставались живыми столь длительное время.
— Джулия была не просто жива, она даже пыталась издавать звуки, она любила имитировать прием пищи, когда семья собиралась за столом. И ее кормили. Да, юный Франк Браун, Яков ел, стараясь смотреть только в свою тарелку, пока возле уха чавкала перекошенным ртом Джулия, истекающая слюной, перемешанной с пищей. А в нее все заталкивали и заталкивали кашицу заботливые мама с папой.
Франк брезгливо скривился.
— Якову было четырнадцать, когда Темная Госпожа благословила его. Сразу после первого убийства. Юноша заметно преобразился, а Джулия стала его покорной слугой, способной прятаться и возникать, когда тот пожелает. Она запросто могла заглотить твоего брата. Судя по его внешнему виду, так оно было. Просто по какой-то причине Якову не хватило времени, чтобы переварить тело мальчика до конца, — настроение Молака стремительно падало с каждым произносимым словом. — И он зашел на мою территорию, чтобы скинуть объедки! Чтобы я прибрался за ним, как обездоленная обслуга в засратом баре!
Выдохнул жрец так импульсивно, что крылья ноздрей раздулись. Наверное, он бы покраснел от негодования, если бы был способен.
Франк же померк пуще прежнего. Теперь он знал, кто именно из той парочки на снимке убил Брауна-младшего. Рассказ служителя Сущности подпитал и без того необъятный жар ненависти. Желеобразная сестра-сиамский близнец, проглотившая Роба. Как можно представить такое?
Оказалось, легко.
У Брауна в глотке будто застрял морской ёж. Ее болезненно спазмировало, едва он подумал о том, как малыш Роберт бьется внутри студня уродливой сопливой твари. Как ему страшно, как он не может вдохнуть. Совсем один. Беззащитный, искренний Роберт Браун, который просто шел поддержать друга. Гребанного Стивена Веста.
Стакан в руке подростка жалобно скрипнул и посыпался осколками на одеяло. Лишь боль от порезов вернула Франка к реальности. Он отставил оставшееся в целости днище на столик и тихо извинился.
Молак, конечно, первые несколько секунд сетовал в безмолвии, но юноше ответил, что все в порядке. Его эмоции он действительно понимал, однако не мог сопереживать. Уже слишком давно он на этом свете, чтобы чувствовать хоть что-нибудь, кроме злости, достаточно глубоко. Его зеркало сопереживания затерлось, помутнело и превратилось в матовый кусок толстой потрескавшейся окаменелой смолы.
— Многое тебе известно о банде? — поинтересовался служитель, пока тщательно выбирал осколки из ткани на груди и животе Брауна. Работали, в основном, его указательный и большой палец, а если точнее, то их ногти, отчего рука напоминала лысую голову грифа, клюющего что-то с земли.
Старшеклассник не двигался, чтобы ненароком не ссыпать стекло себе под бок. Он вспоминал все, о чем рассказывал ему Ромул Брэгг.
«Гори в аду, Ромул!»
— Мне известно, что их Череп — это несовершеннолетний Винсент Диюри, представитель какого-то там клана, который тесно сотрудничает с кланом Лукасэ или как-то так.
— Луккезе, — поправил парня Молак. — Все верно. А ты знаешь, что за клан эти Луккезе?
«Он спрашивает, как чертов Ромул».
Франк Браун терпеливо сцепил зубы, отгоняя очередной прилив агрессии.
— Нет.
