— Ты красивая молодая девушка. Зачем тебе обрубок человека? Мы все равно будем друзьями, Ви. Для этого не нужно брать на себя такое бремя.
— Идиот, — Ви боднула Ральфа в висок лбом, у того даже зубы клацнули.
— Ты меня добить решила?
— Я люблю тебя. И не брошу, ясно?
Мужчина вдруг засмеялся, но тут же скривился от боли и застонал.
— И ты, — он перевел дыхание, зеленые глаза продолжали гореть смехом. — И ты согласна вместе со мной прожить всю жизнь?
— Конечно. Почему нет?
— Окстись. Умрешь старой девственницей, Ви!
Из Ральфа снова выскочил безумный смешок, от которого он тут же заскулил. Вильда же обиженно насупилась.
— А ты в курсе, что любовь — это не только наличие детородных органов у партнеров? — съязвила она. — Я всегда считала, что это более глубокое и величественное явление.
— Шучу же, — блондин поднял руки, словно сдается. — Я все равно буду хорош в постели, покуда голова на плечах и руки золотые.
— Ральф! — щеки Джефф вспыхнули румянцем. Она расплылась в улыбке, и это было именно то, чего так усердно добивался мужчина. Ральф не скрывал: сейчас он был по-настоящему счастлив.
Пара снова сплелась в продолжительном поцелуе. Казалось, будто они более никогда не отстранятся друг от друга, так и застынут, прикованными навечно. Однако, дверь в палату тихонько заскрипела. Внутрь заглянуло сморщенное красноватое лицо пожилой, давно сгоревшей на работе санитарки. Близость молодых людей ничуть ее не смутила.
— Калоприемник опорожнять не пора? — в грубоватой дерганной манере бросила она.
Ральф неохотно отпустил Вильду и прогладил себя по животу, наощупь проверяя заполненность пакета под белой футболкой с клинообразным вырезом горловины. Ви нравились выглядывающие ключицы, поэтому мужчина часто закупался соответствующим фасоном.
Он тяжело вздохнул. По помрачневшему лицу напарника Джефф поняла, что ей следует временно покинуть палату — Ральф не позволял ей присутствовать при подобных манипуляциях. Он едва согласился на то, чтобы она помогала ему с гигиеной, а тут такое… Ему все еще было сложно свыкнуться со стомой, он сильно стыдился.
Спустя некоторое время друзья (или уже не друзья, а кто-то гораздо ближе) воссоединились. В их комнате вновь воцарилась идиллия расцветающих чувств.
— Слушай, — вдруг сказал Ральф. Он задумчиво сощурился, словно вошел в роль какого-то философа, отягощенного осознанием бренности бытия. Повержен — так можно было описать его вид сейчас. — Может, ты и права.
— В чем именно? — Ви подняла брови от неожиданности.
— В том, что не следует лезть дальше, — он посмотрел на девушку крайне серьезно. — Не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности.
— Хвала богам! — всплеснула ладонями та. — До него дошло! Наконец-то!
В нос Вильды Джефф уперся указательный палец.
— Но! — прервал ее ерничество Ральф. — Ты не должна забивать болт на работу.
— О чем ты? Со мной давненько не связывался менеджер Труди Блум. Быть может, уже и не свяжется…
— Опять ты не веришь в себя, Ви. Сама можешь ему позвонить. Все, что тебе нужно — удачный сюжет.
— И где же я его возьму, гений?
Ральф указал на припухлый карман джинсов Вильды, где та, обычно, держала мобильный телефон.
— Ответь девчонке.
Джефф вознесла глаза к потолку.
— Издеваешься? — в ее голосе проступило раздражение. — Ей тринадцать, и она говорит об одержимости брата. Это уже звучит как полная чушь.
— Даже если так. Даже если парень на самом деле просто с протекшей крышей, ты ведь сможешь сделать из этого шоу. Чем не сюжет для выпуска «Крик души»?
— Но я не хочу больше лгать…
— Ви. Ты не хочешь лгать, но и правды боишься. Подумай о том, что в нашем случае ложь будет гораздо безобиднее.
И вновь Вильда Джефф не смогла ничего противопоставить аргументам Ральфа. Она ответила Диере Вест. Только вот никакого сюжета из этого не получилось. Школьница попросила, чтобы ее случай остался безызвестным.
«Ну и замечательно, — размышляла Ви по дороге к ресторану быстрого питания, что стоял напротив парка аттракционов «Планета развлечений». Именно там она договорилась встретиться с Диерой через пару дней после первой переписки. — Я пообещала, что больше не буду участвовать ни в каких шоу, и судьба мне в этом помогает».
Худенькая девушка-подросток, одетая в темно-коричневую водолазку и узкие джинсы, дожидалась видящую за столиком в дальнем углу заведения, глядя в панорамное окно. Коричневые тротуары и лысые деревья под тяжелым серым небом нагоняли тоску. Красок в унылую картину привносили только прохожие, одетые в разнообразную верхнюю одежду. Надо же, еще прошлой весной Ди гуляла здесь с Лаурой Белл и совершенно не замечала ни слякоти, ни мерзкой влажности в воздухе, ни запаха гнилых листьев… Им было весело вдвоем, для них мир все еще был разноцветным. Не важно, весна, осень или зима.
Теперь, когда одиночество обступило ее со всех сторон, планета словно выцвела. На пейзаж за окном кто-то наложил гнетущий фильтр «сепия».
