Фрик же поставил мольберт, снова закрепил ватман и с облегчением прогладил получившийся набросок. Все-таки картину почти не испортили. Он поднял уголек и продолжил работу, не снимая плотных резиновых перчаток.
Браун же подошел к Якову и Джулии с канистрой в руках.
— Ты служитель какой-то там Темной Госпожи, — сказал он, откручивая крышку. — Тебе даровали сверхспособности только за то, что ты до пиздеца отбитый.
Яков обрывисто дышал. Его глаза ослепли, но голос юноши он слышал хорошо.
— Обидно, наверное, такому, как ты, сдохнуть от руки обычного школьника, — продолжил тот. Он занес канистру над головой охотника. — Я любил своего младшего брата. А ты кого-нибудь, кроме себя, любил?
— Пошел ты…
Со словами Якова канистра наклонилась, и струя кислоты полилась ему на темя, растекаясь по груди и стекая вниз по ногам. Сиамские близнецы истошно взвыли. От Джулии, все еще обнимавшей мужчину, осталась лишь тонкая прозрачная пленочка, но очередная разъедающая порция растворила и ее. Выдохнув, уродливое лицо растаяло, оголив обожженную кожу брата.
Мокрый и изуродованный Яков обмяк на цепях. От его некогда длинных вороных волос не осталось и напоминания. Смазливое лицо было стерто.
Юноша подобрал чемоданчик с хирургическими инструментами, который валялся неподалеку, и извлек костную пилу. Запрокинув служителю голову, он пристроил зубцы к его шее и без колебаний принялся пилить.
Фрик выглянул из-за ватмана, широко раскрыв необычные глаза.
— Кровь течет?
— Течет, — буркнул Франк Браун с испачканным кровью противогазом и перчатками. Он не останавливался, с усердием двигаясь лезвием между позвонками.
Неформал возник рядом с юношей мгновенно и бесшумно. Он ювелирно, двумя пальцами, подставил баночку с красной краской под тоненькую струйку распиленной аорты. Браун не спрашивал зачем. Ему было все равно.
С последним хрустом, лысая и липкая голова Якова оказалась в руках Франка. Он долго ее рассматривал, вертел то в одну сторону, то в другую, и… вдруг почувствовал невероятную усталость. Словно на плечи опустили многотонный пароход.
— Я обезличил его и уничтожил, — монотонно сказал парень в никуда. Опустив трофей на пол, он потратил последние силы на то, чтобы растоптать его.
Внутри раздробленной черепной коробки и вправду был самый обыкновенный человеческий мозг.
«Действительно, зря нагнал на Молака»
Не в силах держаться на ногах, Франк Браун отошел к другой стене и сел на пол. Он закрыл глаза, слушая, как равномерно бьется сердце.
Открыл веки он уже в машине. Старшеклассник был без защитной одежды и без противогаза, даже почти высох от слизи Джулии. В салоне пахло сырными чипсами.
— Снилось что-нибудь? — В окно со стороны Брауна заглянул Фрик. Он тоже был без снаряжения и выглядел более, чем довольным.
— А что?
— Ты отомстил за малыша Роберта. Не только Яков, целая банда слегла под гнетом твоего гнева. Что ты чувствуешь теперь, Франк Браун, когда все кончилось?
Что же он чувствовал? Удовлетворение? Безусловно. Но насладиться им Браун не мог. Пустота от потери брата не заполнилась. Она и не могла заполниться. Эта дыра в душе продолжала зиять, только теперь Франк мог хотя бы… простить себя.
— Ладно, не отвечай, — Фрик обошел фургон и сел на место водителя. — Пока наводил порядок, мне позвонил Генри. Я рассказал ему про наше приключение во всех подробностях. Буду краток: он предлагает тебе работу. Как тебе вакансия охранника при клане Луккезе?
— Работу? — старшеклассник не сразу поверил в услышанное.
— Он будет хорошо тебе платить. И эта работенка гораздо безопаснее и надежнее, чем пасти барыг по кварталам. Что скажешь?
— Мне нужно закончить школу…
Фрик махнул рукой.
— Ты уже выпускник. Тут осталась неделя до конца твоих мучений. Так что, Франк, ты согласен?
Тот кивнул, пока видение с предложением (если это видение) не развеялось.
— Отлично. А это от меня.
Нырнув за спинку сиденья, неформал аккуратно вытянул ватман, над которым кропел в подвале. При свете усыпающего солнца было хорошо заметно, как частично рисунок подпортила по углам слизь Джулии и капли кислоты. Но это было не важно, ведь картину закончили.
На ало-коричневом фоне чернел крест из сгнившего дерева, установленный на голове рыдающей Джулии. На нем висел распятый Яков. Обезображенный, как и наяву, он глядел в багровые небеса в немой мольбе. Из его темных глаз стекали кровавые слезы прямо в рот сиамской сестры.
Браун просто хмыкнул. Зачем ему напоминание об этой мрази? Но Фрик достал зажигалку и коснулся рисунка язычком пламени. Вспыхнули краски. Лицо Якова начало преображаться. Его кожа покраснела и начала тлеть на глазах. Вместе с ним тлело и студенистое чудовище внизу. Когда слой догорел, под этим рисунком показался иной… Франк Браун уверенно смотрел с полотна в самую душу. Остатки багрового фона предыдущего изображения превратились в размытые крылья, выходящие из юноши. Их было ровно шесть, как у серафима.
— Спасибо, — старшеклассник посмотрел на Фрика с изумлением. — Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал.
Тот легко ухмыльнулся и положил картину Франку на колени.
