— В край охеревший, — выругался Землерой, проведя его испепеляющим взглядом. Затем он резко развернул машину, и, надавив посильнее на газ, рванул проверять товарищей по работе. Сердце уже плясало хаотичный танец, приветствуя страх — без напарника охранять квартал было страшновато. Кроме того, Браун неплохо умел стрелять.
Землерой всегда хотел руководить и был уверен в том, что у него бы это получилось намного лучше, чем у какого-то возомнившего из себя мачо школьника. И вот она возможность. Но что же он? Едет на скорости только потому, что пытается заглушить ревом мотора паническую тахикардию…
От стыда и злости парень закусил губу, обнажив неровный ряд зубов.
Глория Браун налетела на старшего сына, едва тот закрыл за собой входную дверь. Содрогаясь всем телом в приступе рыдания, она вжалась ему в грудь, крепко обняв.
Впервые Франк почувствовал себя настолько растерянным. Мать никогда прежде так не убивалась, поэтому он попросту не знал, как ее утешить. Не знал, что предпринять, чтобы хоть как-нибудь облегчить ее состояние. Голова опустела, а язык лишился слов. Все, что юноша смог — это обнять маму в ответ. Ему пришлось немного нагнуться, чтобы маленькая, как подросток, миссис Браун чувствовала себя комфортно.
От нее все еще пахло больницей, в которой та работала лаборантом. Захлопотанная женщина даже не успела принять душ после смены, переключив все внимание на пропажу Роберта. Даже одежда была на выход: классические черные брюки и легкий малиновый свитер с россыпью стразов вдоль выреза горловины.
— Как нам быть? — сипло пропищала она, когда спазмы от плача стали реже. — Как же нам быть, Франк?
Ногу парня обтер черным боком ничего не понимающий Фауст. Выгибаясь и напрягая тонкий шнурок хвоста, он озадаченно поглядывал то на миссис Браун, то на ее сына. Желтые глаза были круглыми, как чаши, в которых плавал безответный вопрос.
— Ты проверяла его комнату? — спросил Франк, не отпуская все еще дрожащую мать из объятий.
— Да, — ответила она. — Ничего необычного. Записки не оставил…
— Позволь, я посмотрю? Ты пока завари себе чай с мятой.
Парень мягко отстранил от себя Глорию Браун, поддерживая зрительный контакт. Он старался убедиться, что та в порядке.
Женщина кивнула и поплелась на кухню. Ее походка была настолько неустойчивой и вялой, что приходилось держаться за светлые деревянные панели.
Пройдя мимо длинного шкафа-купе, оснащенного софитами, Франк вышел из коридора в округлую гостиную с большим арочным окном. Просторную комнату застилал серебристый ковролин, стены здесь были облицованы под фанеру жемчужного цвета. Кое-где висели фотографии в ажурных рамочках, на них улыбалось семейство Браун: счастливая Глория и Оскар в компании любимых сыновей.
В центре гостиной располагался электрокамин. Роберт обожал его включать. Особенно на Рождество, когда комната превращалась в воплощение праздника. Стоило лишь поставить пушистую ель рядом…
По обе стороны от камина едва виднелись жемчужного цвета двери, ведущие в комнаты парней. Та, что слева, ближе к арочному окну — Франка, а та, что справа у стены — Роба.
Браун-старший вошел в обитель брата и остановился. Воцарившуюся тишину нарушал лишь далекий звон ложки, которой мама помешивала чай на кухне. Вскоре к этому звуку присоединились приближающиеся короткие грузные шажки — в спальню рысцой вбежал Фауст. Он тут же запрыгнул на излюбленный подлокотник дивана и лег сфинксом, поджав под себя лапы.
Двухтумбовый письменный стол цвета дуба сонома блистал чистотой. На краю аккуратнейшей стопкой были сложены учебники и тетради. Франк пролистал парочку — Роберт успел сделать домашнее задание.
«Выходит, он сделал домашку сразу после школы, — предположил юноша, хмурясь. — Значит, хотел освободить оставшийся день».
Повернувшись, Франк заметил, что покрывало на диване Роберта смято. Особенно, на спинке. Подняв мрачный взгляд выше, парень понял: перед уходом его брат что-то искал на полках с настольными играми. Обычно, все настолки стояли на полке идеально ровно, распределенные по частям, сериям и коллекциям. Сейчас же коробки безобразно наваливались друг на друга. Оставлять их такими было совсем не в духе Роба. Очень походило на то, что мальчик спешил.
Дверца шкафа-купе осталась приоткрытой. Франк подошел ближе и открыл ее сильнее. В нос пробрались остаточные нотки парфюма, который Роберту подарили родители на День рождения.
«Куда же он так поспешно наряжался?»
Догадки отсутствовали. Роберт мог не предупредить никого только в том случае, если знал, что вернется еще до того, как мама или брат придут домой.
«Он не собирался задерживаться. И пропал. — Пальцы на руках Франка вновь неприятно закололи. Волнение постепенно нарастало глухим беспросветным мхом, заполоняя старшеклассника изнутри. Появилось ощущение, словно что-то больше никогда не будет как прежде. Сегодня что-то переломилось, всадив осколок события в сердце каждого из семейства Браун. — Во что же ты вляпался?»
