Очнулся я, лёжа спиной на том же скальном уступе, над головой — безоблачное небо. Тревожное лицо Айрэлинн наклонилось надо мной; она что-то говорила, но я слышал лишь глухой писк в ушах. Из состояния полубреда я вспоминал последние мгновения: неведомое место, монолог какой-то сущности, которая считала меня врагом, её вихрь, моя победа. Я приподнял уголки губ в легкой улыбке, ощутив гордость. Не зная зачем, я прикоснулся тыльной стороной правой руки к щеке Айрэлинн. Она вздрогнула и замолчала. Я тоже вздрогнул: ведь провёл ладонью правой руки, — которой у меня не было?
С удивлением и ужасом увидел, что кисть «просвечивалась» сквозным серебристо-голубым светом, окружённым неясным ореолом. Мы оба застыли: я — в шоке, Айрэлинн — в растерянности.
— Не пугайся, балда, — сердито прозвучал голос Ира в голове. — Ты теперь настоящий Слушатель, а не тот неполноценный… Ты прошёл испытание.
— Ир!? — я едва не зашипел от возмущения. — Старый болван, я чуть не умер из-за твоих проделок!
— Иначе ты бы не раскрылся, — холодно парировал он. — И кстати, поляна и всё прочее — был мой план. Он сработал.
— Я… когда-нибудь тебя убью, — выдохнул я, чувствуя, как напряжение меня снова наполняет.
— Возможно, — с насмешкой отозвался Ир. — Но сейчас смотри: у тебя в руках редкая способность. Ты можешь управлять собой, своей силой. Глянь же на свою «призрачную» руку.
Я уставился на правую руку, поднял её, повертел, сжав-разжав кулак. Она действительно сияла некой полупрозрачной материей: явно не из плоти, но подчинялась мне свободно.
— Видишь? — продолжил Ир, довольный собой. — Редкая способность. Ты стал «призрачным повелителем» — звучит пафосно, но по-вашему, назвать по другому не получается. Но сути это не меняет.
Я лишь ошарашенно глядел на эту «руку», не понимая, что мне теперь делать. Айрэлинн молчала рядом, всё ещё не веря своим глазам. За несколько мгновений я пережил страшный вихрь, палящую бурю, потом победил… а теперь у меня есть нечто вроде призрачной конечности. Может ли так выглядеть настоящее рождение Слушателя?
Из оцепенения нас вырвало резкое землетрясение: каменная поляна задрожала и начала покрываться трещинами. Мы ещё миг смотрели друг на друга, прежде чем Айрэлинн помогла мне встать, и мы поспешно выбежали с разрушающейся каменной поляны, наблюдая, как она буквально проваливается в недра земли. Причём не привычным провалом, а словно поглощается почвой, перемалываясь и меняясь местами с камнем.
Я, шатаясь, опирался левой рукой на плечо охотницы, и мы вдвоём, будто заворожённые, взирали, как Лес «захватывает» омертвевшую скальную поверхность, обнажаясь и раскидывая вокруг светлые, местами бурые, а кое-где уже и зелёные побеги. На наших глазах земля преображалась, точно кто-то обмахнул её кистью жизни, и вместо голого камня появлялись крошечные ростки.
— Она… возродилась, — прошептала Айрэлинн, обернувшись ко мне. — Ты… оживил её. Ты оживил Лес.
Она смотрела на меня так, будто я сотворил нечто немыслимое, а я стоял, чувствуя себя чужим в этом внезапном благоговении.
— Только не… — начал было Ир, но Айрэлинн перебила его, продолжая смотреть на меня широко раскрытыми глазами:
— Тиан… — выдохнула она, словно имя священного существа.
— Нет, не нужно! — разочарованно пробормотал Ир. — Только не Тиан. Вот же…
— Тиан? — неуверенно повторил я, устремив взгляд прямо в изумрудные глаза Айрэлинн.
— Тиан… спаситель, — прошептала она трепетно.
— Не слушай её, — влез Ир в нашу короткую паузу. — Это их легенда, сказка о спасителе Леса, не более того. Но они, похоже, верят в это весьма серьёзно.
Мы молча смотрели друг на друга: я — в недоумении, Айрэлинн — с восторгом и почтением, словно я вылепил чудо на её глазах. Но во мне это вызывало обратный эффект: меня утомляли все эти «титулы», ведь я — не чей-то там посланник или бог.
На миг я глянул на свою правую руку — и обнаружил, что она снова исчезла. Остался лишь обрубок, так же перевязанный крупными листьями. Я вернулся в жестокую реальность этого мира, оставаясь калекой.
Айрэлинн заметила моё движение и тихо добавила:
— Но ты стал сильнее… Тиан.
— Я не «Тиан» или как там, — выпалил я, чувствуя, как злость прогрызает усталость. — Меня зовут Леон, я обычный… человек. У меня нет руки, а если я и Слушатель, то точно не ваш спаситель. То, что земля ожила, может и моя заслуга, но я не делал этого сознательно. Может быть, это вообще случайность…
Я хотел упомянуть Ира, но в последний миг прикусил язык: да, он ещё тот подлец, но раскрывать всю правду о нём я не собирался. Уж лучше что-то оставить втайне.
Лицо Айрэлинн дрогнуло, глаза её померкли, и она словно сжалась — мои слова задели её глубоко. Но я был слишком измучен, вымотан событиями последних дней, чтобы сейчас извиняться или всё объяснять. Я поправил меч за спиной, развернулся и, сжав зубы, шагнул в сторону лесной тропы, не зная даже, куда направляюсь, но понимая, что мне необходимо уйти, пусть хоть на короткое время, чтобы побыть одному.
