Мне всё казалось безразличным. Я устал — от бесполезных попыток найти в себе силы, от бесконечной борьбы, в которой всё равно несчастьем оканчивался каждый мой рывок вперёд. Во мне не осталось прежнего внутреннего жара, который хоть раз позволил мне вырваться. Манипулятор или артефакт — что бы это ни было, оно высосало из меня и без того слабую искру огня. Ир тоже исчез бесследно, вероятно, ещё в тот момент, когда я сбросил лиану в лесу, и радостно рванул к мнимой «свободе». Теперь я жёстко поплатился за ту поспешность, вновь очутившись в плену, только ещё более надёжном.
Где-то вдалеке, за шумом моторов и постукиванием механизмов, я расслышал, как открылась тяжелая дверь. Глухие шаги в железном коридоре приближались медленно, размеренно. «Ну и что с того?» — мелькнуло в голове. Я стоял со склонённой головой, даже прикрыл глаза: пусть делают, что хотят. Страх испарился, осталась лишь пустая безразличная оболочка.
— Наш новобранец и по совместительству «герой» отряда Карвела, — послышался негромкий, но чёткий женский голос. Шаги стали чуть тише, будто говорившая неторопливо расхаживала вокруг меня, разглядывая с любопытством.
Я не пошевелился, не стал поднимать головы. Ничего сказать я не мог, да и что толку? Всё, что было возможно, я уже сделал: пытался найти отряд, спасти Карвела и остальных, но меня забросило в ещё более запутанные неприятности. Столкновение с народом Леса, открытие о том, кто такие Слушатели, и осознание, что Вейсанцы считают их врагами, — всё это перемешалось в мыслях, лишая меня самой идеи, куда двигаться дальше. Ир исчез, силы иссякли; я был как пустая оболочка, готовая к чему угодно.
— Ты удивил меня ещё на плацу, когда Хранитель выдал тебе весьма подозрительное оружие, — насмешливо продолжил голос. Женщина сделала пару шагов ближе, и я услышал, как она слегка вздохнула. — Но тогда все подумали, что это просто сбой.
Шорох ткани подсказал, что она повернулась ко мне лицом. Я не видел её выражения, но чувствовал её немой интерес и снисходительное любопытство. Внутри вспыхнула короткая искра возмущения — «Элая Херн», мелькнуло в голове. Так, кажется, звали командира этого гарнизона. Я встречал её лишь мельком, но её холодная воля и чёткая речь навсегда врезались в мою в память.
Я не ответил. Снова вспомнил тот момент, как бесстрашно — или бездумно — набросился на «неизведанное», пытаясь освоить свою силу. И теперь? Сижу в оковах, без намёка на нее, без правой руки, без помощи Ира… Всё кончилось так же быстро, как и началось.
— Нет ли тебе чего сказать, «поступивший»? — спросила Элая Херн, используя спокойный, негромкий тон, от которого, однако, веяло командной властностью.
Я молчал. Мне нечего было ответить. Она наверняка подумала, что я обдумываю слова, а на деле внутри меня был лишь один сплошной комок усталости и бессилия. Мне хотелось исчезнуть, выключиться, лишь бы не ощущать железного захвата этих манипуляторов на моём теле и не слышать насмешек в голосе этой женщины.
«Ну что ж, — безразлично подумал я. — Пусть делает, что хочет. Я уже сделал всё, что было в моих силах».
— Мы долго ломали голову, как вообще ты затесался в наши ряды, — сказала Элая Херн, в голосе которой прорезались явственные насмешливые ноты. — Сперва думали, что ты просто очередной неуклюжий «поступивший», которому «повезло» получить неправильное оружие. Потом, когда всё посыпалось одно за другим… мне казалось, что ты окажешься более изворотливым. Или хотя бы попытаешься скрыть свою сущность. А ты… — она сделала короткую паузу, словно подбирала нужное слово, — ты попросту вляпался в самое пекло и выдал себя.
Её каблуки размеренно отстукивали по металлическому полу летающей машины. Всякий раз, когда она приближалась или отдалялась, я чувствовал лёгкую вибрацию — манипулятор, удерживавший меня на полу, передавал малейшие колебания.
— Знаешь, я немного разочарована, — почти ласково продолжала она, хотя в её голосе звучала металлическая жёсткость. — Я полагала, что «поступившие», вроде тебя, обладают хоть толикой сообразительности. А выходит, у тебя даже на это ума не хватило. Надеялся, что тебе повезёт?
Я молчал, чувствуя, как стальные «пальцы» механизма неторопливо меняют хватку. Болтаться здесь, словно кукла в железных объятиях, было унизительно и болезненно. Но во мне царила апатия — я не имел ни малейшего желания что-то ей рассказывать, да и не знал, что именно она жаждет услышать.
— А самое забавное… — Элая остановилась, окидывая мой окаменевший взгляд своим холодным прищуром, — многие в Лесу ведь думают, что с «железными» можно договориться. Как же они наивны.
Она прошлась ещё несколько шагов по металлическому полу. Я слышал позвякивание оружия, которое висело у неё на поясе.
— К счастью, твои «союзники» — или как они сами себя зовут — отнюдь не близко. Да и что им за нужда тебя спасать? Мы давно научились гасить ваши дурацкие трюки. Усвой: нет пути назад тем, кто связался с народом Леса. Империя не прощает подобных «ошибок».
Она приподняла руку в снисходительном жесте:
