Сделав паузу, он словно хотел добавить что-то резкое про то, откуда я прибыл, но осёкся. Я понял недвусмысленный намёк, сжал зубы и кивнул. Эскарт между тем бегло посмотрел на нас обоих, молча оценил ситуацию и распорядился:
— По местам!
Пока командир отворачивался, Галуш негромко вздохнул и скользнул поближе. В его взгляде смешались настороженность и капля сочувствия.
— Смотри, парень, без глупостей, а? Может, и сработаемся. Кто знает…
Я лишь кивнул ещё раз. У меня внутри бурлила целая буря чувств: досада, обида, азарт — всё сразу. Ведь секунду назад у меня в руках был удивительный клинок, а теперь — чужой автомат, хозяин которого явно не слишком рад делиться им со мной. Но приказы есть приказы, и я старался держать лицо.
Галуш отошёл назад, старательно пряча свой скептицизм, а я перевёл дыхание и встал в строй, крепко сжимая металлический приклад. Всё происходящее казалось мне нелепым и непонятным: только что в моих руках пульсировал тот удивительный клинок, а теперь я держу чужой автомат, да ещё и не по доброй воле хозяина.
Я чувствовал, что вокруг витало напряжение — словно все вокруг видели, как у меня отняли оружие, но никто не решался что-то сказать. Может, тут так принято? Или это какой-то особый порядок? Я понятия не имел.
Сердце стучало сильнее обычного, в груди копилась растерянность. «Почему именно я?» — крутилось в голове. Но задавать вопросы, похоже, было не принято, да и к кому обращаться? Оставалось только покорно стоять в строю, стараясь не выдать своего замешательства.
«Наверное, со временем всё выяснится», — подумал я, хоть и не верил в это до конца. В конце концов, я был рад хотя бы тому, что не остался вовсе безоружным. Но ощущение, будто я чужак среди солдат, которые давно привыкли к местным порядкам, не отпускало.
Эскарт несколько раз прошёлся вдоль строя, сверля нас холодным взглядом. Внезапно он махнул рукой, и все, не задавая вопросов, двинулись к высоким воротам, ведущим за пределы плаца.
Я брёл вместе с остальными, всё ещё не понимая, что происходит и почему у меня отняли то странное оружие. Майк, похоже, был в приподнятом настроении и шагал рядом, периодически глядя на меня искоса.
— Ну ты, брат, даёшь! — он буквально светился от радости. Видно было, что вся эта сцена с колонной и оружием его завела.
«С чего это я ему брат?» — мелькнула мысль. Но я лишь пожал плечами и опустил взгляд, снова погружаясь в собственные противоречивые чувства. Я пытался собрать мысли в кучу и понять, что сломалось в моём «плане» на жизнь, когда меня лишили того необычного клинка.
— Такого я давно не видел, — Майк будто подпрыгивал на ходу, расталкивая идущих рядом новобранцев. — Ты видел лицо Эскарта? Он чуть с ума не сошёл, а это тебе, поверь, сложно представить: у него всегда каменная физиономия. Я уже неделю тут торчу и ни разу не видел, чтобы он так напрягался. Ты красавчик!
С этими словами он хлопнул меня по плечу и, поправив автомат, ускорил шаг, вмиг оказавшись впереди. Я же тащился чуть позади остальных, будто лишённый сил. В груди чувствовалась пустота — словно забрали что-то очень важное, а я не мог с этим смириться.
Мы вышли за ворота, и там моему взгляду предстала обширная, утоптанная площадка. Прямо посреди этого грунтового поля возвышался огромный, будто приплюснутый к земле… корабль? По крайней мере, нос у него был сильно заострён, а корма сужалась и напоминала корму парохода. Вместо мачт — никаких, а от кормы отходили два больших пропеллера, словно высившихся на шарнирных кронштейнах. С боков торчали крылья, больше похожие на плавники гигантской рыбы.
— Чего встал? — раздалось позади, и в тот же миг меня больно толкнули в спину, так что я чуть не рухнул носом в землю. Обернувшись, увидел надвигающегося Галуша, того самого, что отдал мне свой автомат. Он кинул на меня недовольный взгляд, явно всё ещё злясь из-за этой истории. Я заметил, что у него на плече теперь была длинноствольная винтовка — старая, напоминающая музейные экземпляры эпохи какой-то «паровой революции». Вероятно, из-за этого обмена «шило на мыло» он и выглядел таким раздражённым.
Солдаты по одному заходили внутрь судна через открытую аппарель, расположенную посредине борта. Некоторые перешёптывались, видимо, делясь впечатлениями о тех событиях, что произошли у колонны. Я стоял, застыл на месте, глядя на этот летающий (или ползающий?) агрегат, никак не решаясь сделать первый шаг.
Наконец я стряхнул оцепенение, вспомнив, что в строю задерживаться нельзя, и, опустив голову, пошёл следом за остальными. Почти последним я поднялся по металлической аппарели в глубь судна. Живот сводило от тягостных мыслей: что со мной будет дальше, зачем нас грузят в этот странный корабль и куда теперь унесёт меня судьба? Но задавать вопросы, похоже, было не принято. Я лишь сжал в руках автомат Галуша, всё ещё ощущая на себе его недовольный взгляд.
