Рядом со мной снова оказался Майк. Его улыбчивое рыжее лицо уже не сияло прежним беззаботным светом, но чувствовалось, что он пытается поддержать бодрый настрой. Тем временем аппарель медленно закрывалась, а внутри судна зажглось лёгкое голубоватое свечение, казалось, исходящее прямо от потолка.
Мы расселись по бортам — ряды кресел шли вдоль левой и правой стен, пристегнулись ремнями. Между нами прошёл незнакомый офицер и уселся в одиночном кресле, поближе к носовой части. Как я понял, что он офицер — не знаю, ведь нашёл на его форме только общие детали. Возможно, меня уже успели приучить в этом месте различать солдат и офицеров на каком-то интуитивном уровне.
— Учебные манёвры, — негромко произнёс Майк, и на его лице больше не было ни намёка на веселье. Я удивлённо посмотрел на него: «Что такого ужасного может быть в учениях?»
— Тут всё не так, как мы привыкли, — сказал он, перехватив мой взгляд. — Наши «учения» проходят прямо у границы с врагом. Можно сказать, это разведка боем, а не просто тренировочный марш-бросок.
Я на миг застыл, когда воспоминания о недавнем бое вспыхнули перед глазами: сцены сражений мелькали одна за другой, словно болезненные отголоски прошлого, пробирая меня до дрожи.
— Да, именно боем, — кивнул Майк, словно прочитав мои мысли. — Потому Галуш и взбесился, когда пришлось отдавать тебе свой автомат. — Он ухмыльнулся, мысленно возвращаясь к образу пухленького солдата. — Но ничего, прорвёмся. — Майк похлопал по своему автомату, потом указал на мой: — Если нас вместе определят в одну группу, прикрою тебя.
Я слегка удивился такому прямому предложению: мы знакомы всего час, а он уже готов «прикрывать». Но вместо ответа просто кивнул и слабо улыбнулся в ответ. При этом заметил, как Майк перебирает детали своего оружия.
Автоматы тут выглядели привычно — ствол, цевьё, короб, магазин, приклад, — но приглядевшись, я увидел, что поверх корпуса встроены странные синие кристаллы, будто внедрённые в металл. Точно такая же конструкция была и у моего автомата.
— Да, это «чудо-инженерия», — пояснил Майк, поймав мой любопытный взгляд. — Поверь, бьют они не хуже привычных «митчопперов» (не знаю, что он имел в виду под этим названием, но сказал с гордостью).
Он похлопал по ствольной коробке и, наклонившись, показал переключатель предохранителя с двумя позициями. Я тоже проверил, в каком положении стоит «флажок» на моём автомате, и увидел, что он включён.
— Режимы стрельбы — одиночный и автоматический. Ещё есть «каскадный», но он нам пока недоступен: говорят, нужна особая допускная карта или что-то вроде «активации». — Майк пожал плечами.
Я внимательно поглядел на свой автомат: действительно, переключатель стоял на режиме одиночной стрельбы — видимо, Галуш предпочитал точную стрельбу. Я сменил положение на автоматический, вернувшись к Майку взглядом.
— Патроны тут особенные, — продолжил он, выдержав паузу. — Снаружи выглядят как обычная пуля, только без гильзы. Их выталкивает не пороховой заряд, а какая-то энергетическая смесь, — Майк снова пожимает плечами. — За то кучность у такого оружия выше, да и отдачи почти нет.
Я провёл ладонью по корпусу автомата, действительно замечая, что приклад устроен иначе, чем я привык. Видимо, придётся осваиваться на ходу. Старая армейская привычка подсказывала — лучше заранее привыкнуть к новому оружию, чем теряться в бою.
«И какого чёрта я вообще здесь делаю? — промелькнуло у меня в голове. — Вроде дисциплина не такая жёсткая, как в той армии, откуда я прибыл, но мне уже уготовано место в самом пекле. То ли учения, то ли настоящая стычка с противником…»
— Ну что, готов? — спросил Майк, заметив, как я перебираю автомат. Он чуть подался вперёд, пытаясь заглянуть в моё лицо.
— Видимо, придётся быть, — ответил я, опустив взгляд.
— Точно, тут по-другому не выйдет, — кивнул он и откинулся к борту судна, устремив взгляд к закрывшемуся люку. Я же стал смотреть вперёд, не видя ничего конкретного. Только соображал, что меня ждёт за этим вылетом — или выездом? Сама форма этой летающе махины сбивала с толку.
Сердце колотилось. Где-то в глубине души я понимал, что никаких «розовых очков» у меня не будет. Идёт ли речь об учениях или о настоящем бое — всё равно я уже втянут в этот круговорот событий.
Кажется, я ненадолго задремал, и мне что-то снилось… или всё-таки нет? Удивительно, но огромная летающая махина, в которой мы находились, работала почти бесшумно. В тот момент, когда судно плавно поднялось в воздух — словно лифт, отрывающийся от земли, — у меня только немного сдавило в горле. Затем мы выровнялись, и всё стало так спокойно, будто никакого полёта и вовсе не происходило. Где-то в районе кормы я слышал лёгкое, еле различимое жужжание, да и то больше напоминало далёкий ветер.
