Это была явная ложь. Отдельно за информацию Хоффман платить не собирался. Он вообще не давал такого поручения. Людвиг должен раздобыть оружие русских, вот и всё. Но самостоятельно сделать это не вышло. Пришлось подкупить случайно подвернувшегося певца, который сдуру явился на войну, отчего-то решив, что болгары платят золотом любым наёмникам, но жестоко в этом разочаровавшемся. Сам Хоффман не собирался никого убивать. Он имел цель тайно купить пистолет-пулемёт у кого-нибудь из снабженцев Испытательного полка, для чего имел очень значительную сумму денег в разных валютах.
— Вот как? — Минус ухмыльнулся. — А Александр Иванович тебе какое поручение давал?
— Письмо отвезти, — Александр сбивчиво заговорил. — Я в главную квартиру пришёл, снова стал в добровольцы проситься. Вот меня к нему и послали. Он мне коня купил и отправил сюда с письмом. Я даже не знаю, что в нём было.
Кудряшов не врал. Минус только подивился глупости Александра Ивановича, который вручил важнейшую бумагу чёрт знает кому. Серёга-то думал, что этот волонтёр какой-то доверенный человек.
— Второму, кто с тобой был, что было поручено?
— Не знаю, — волонтёр замотал головой. — Мы с ним только в Загоре познакомились. Я не знаю его.
— Что же ты, сука, мою жену убить решил? Не мог в другом месте найти пистолет-пулемёт?
— Я думал, у неё украсть будет проще. Ведь остальные у тех, кто на передовых позициях. В лагере всего три — у неё, у вас и у адъютанта.
— Так вот почему ты так на передовую хотел! — Минус зло прищурился. — Там бы тебя быстро положили. А я тебя, тварь, пожалел!
Кудряшов дёрнулся, увидев подходивших солдат. Он ожидал, что его примутся расстреливать, но те, кто пришёл, просто стаскивали к вырытой яме почерневшие турецкие трупы. Александр внутренне обрадовался. Никто его не расстреляет! Просто притащили к яме, чтобы испугать. Он как-то сразу приободрился, и спросил:
— Меня теперь куда? В штаб?
— В какой нах, штаб! — Минус фыркнул. — Ты кем себя возомнил, придурок⁈ Никуда ты отсюда не уйдёшь.
Двое солдат разом возникли возле Кудряшова, и подхватив под руки, швырнули в яму. Он упал на спину и принялся биться, пытаясь подняться на ноги, но со связанными руками не мог это сделать.
Минус подал знак стоящему рядом унтеру Белякову, и похоронная команда принялась сбрасывать тела прямиком на бьющегося в ужасе Александра.
Глядя на земляной холм, Шестаков испытал страх перед командиром, с таким спокойствием наблюдавшим за похоронами заживо. Все участвовавшие в этом чувствовали себя неуверенно, но даже и не помышляли ослушаться приказа. От тревожных мыслей Игоря оторвал уверенный голос Минуса, обращающегося к одному из солдат:
— Глущенко, к полковому адъютанту! Живо! Передай приказ к общему построению! Бегом марш!
Рядовой торопливо припустил в сторону КП.
Шестаков лучился от счастья. Ещё бы! Ведь командир перед строем вручил ему собственные золотые часы! За проявленное мужество при задержании опасного шпиона! Рядовой теперь ходил, гордо расправив плечи и ненароком то и дело поглядывал на циферблат. Игорь совершенно перестал думать о незадачливом волонтёре, оставшемся под землёй, наедине с трупами.
Либа сидела у входа в командирский блиндаж, держа на коленях заряженный К6. Теперь она с ним не расставалась. Появился Барщевский, торопливо спешащий к ней, и Либа прикрыла воротником шею, скрывая синяки. Но белки её глаз были залиты кровью от лопнувших сосудов, и удивлённый Семён вопросительно посмотрел на неё.
— Тсс! — она прижала палец к губам. — Не мешай слушать.
Барщевский разинул рот. Он присел рядом с ней, но не находил себе места, горя желанием рассказать новости Звягинцеву.
Внутри, за маленьким тёсаным столиком, напротив друг друга застыли Минус и Ершов. Полковой адъютант недовольно скривился. Серёга тихо, но веско произнёс:
— Приказы не обсуждаются. Если вам, Виктор Васильевич, что-то не по душе, то держать не стану. Я ваш контракт, в виде исключения, досрочно расторгну и отправляйтесь на все четыре стороны!
Ершов вовсе не хотел расторгать контракт. Он только хотел донести до командира, что тот поступил слишком жестоко. Ведь девушка осталась живой. Ей вообще не следовало приезжать в полк. Но глядя на Минуса, негромко ответил:
— Ведь нельзя так, Семён Петрович. Мы же не башибузуки. Ну расстреляли бы его, да и полно! А так… Солдатам надолго запомнится…
