В некоторых ходах горели электролампы, другие тонули в темноте. Некоторые заканчивались тупиком, другие вели наружу. Разобраться в их сплетении были крайне трудно. Настоящая бойня развернулась в глубине форта. Здесь, в бесчисленных закоулках, Азаренко по-настоящему оценил снаряжение штурмовиков. Гранаты деморализовывали противника, а огонь пистолетов-пулемётов наносил серьёзный урон в тесноте лабиринтов.
Горстка турок заперлась на одной из орудийных позиций. Массивные стальные двери, ведущие к ней, взорвать было непросто. Но сверху туда вели воздуховоды, и вот туда улетели последние шашки белого фосфора.
Форт был взят, и в ночное небо взлетели две зелёные ракеты. Азаренко сомневался, что кто-то их увидит, но выполнил всё, как должно. Теперь оставалось только ждать.
Две роты, шедшие к нему на помощь, в неразберихе угодили под огонь собственных пулемётов и не обошлось без убитых. Ещё сколько-то человек было ранено, но столкнувшись с тем, что в тумане не опознать подходящие войска, Азаренко не отменил приказа — вести огонь по любой появившейся группе. Он боялся, что турки застанут его врасплох.
Наверху, среди каменистых осыпей, Барщевский отыскал удобную площадку. Либа в волнении топталась на месте, держа в руках бинокль, но разглядеть происходящее на турецких позициях не могла. Она уже знала, что взяты редуты, что 4-я дивизия ушла вперёд, и где-то там идут тяжёлые и упорные бои.
С раннего утра на редуты посыпались контратаки. С правого фланга по ним била арта, всё больше по первому, ключевому для удержания остальных. Ответить ей, разумеется было нечем.
Петелин давно вымотался. Вот уже несколько раз турецкая пехота прорывалась почти вплотную и только сосредоточенный огонь пулемётов не давал ей использовать численное преимущество. Патронов, к счастью, затащили с лихвой, но не зная, сколько придётся здесь обороняться, Миша лихорадочно подсчитывал запасы. По его редуту лёгкие орудия били шрапнелью, но убитых пока оказалось немного, и то, большей частью от ружейного огня наступающей пехоты. Связи с остальными редутами не было и что происходит на левом фланге Миша не имел понятия.
Редуту Харченко пока везло. Главный удар принимал на себя первый. По нему летело всё — гаубичные снаряды, гора шрапнели, и в промежутках между ними густые цепи неприятельской пехоты раз за разом пытались прорваться. Сан Саныч, слыша прилёт за прилётом со стороны первого редута, молил Бога, чтобы там удержались. Он понимал, что как только оборона первого рухнет, его редут постигнет печальная участь. Отступить без полного разгрома не получится.
Минус давно не участвовал в подобных переделках. Его позиции арта едва не сравняла с землёй, и только торопливость турецкого командования, очевидно решившего вернуть редуты как можно быстрее, оказалась ему на руку. Бороться с пехотой выходило неплохо и ощетинившийся пулемётами редут, отбивал атаку за атакой.
Но потери не радовали. Лишь упорная стойкость болгарской пехоты давала возможность ещё удерживаться на месте. От исходной роты Испытательного полка осталась горстка человек. Минус проклинал командование, медлившее с подкреплением. Он не знал, что Радко внезапно решил взять седьмой из редутов и только потом двинуть дивизию вперёд. Командующий 3-й армии поступил опрометчиво, не располагая сведениями о том, что захваченные редуты уже несколько часов отбивают атаки сразу трёх полков, под командованием самого Махмуд-Мухтара, командира третьего армейского корпуса.
Азаренко вдруг оказался в неплохом положении. Вести огонь по его фортам, без смены позиций тяжёлых орудий, туркам было крайне неудобно, и даже лёгкие скорострельные пушки притащили нескоро. Второй из фортов, сам имел их на вооружении, и с высоты работал орудиями не в пример успешнее. Отбивать эти форты, отчего-то поручили редифной дивизии и внезапно Азаренко вытащил счастливый билет. После нескольких атак, потеряв часть офицеров, турки просто отошли, заняв позиции позади форта. По которым к тому же долетали снаряды из укрепления. Азаренко был несказанно рад, что в его группу придали болгарских артиллеристов, которые приноровились к захваченным «крупповским» орудиям.
Огонь по первому из редутов ослабел. Основные усилия артиллерия перенесла на седьмой, с тяжёлым боем захваченным силами 4-й дивизии. Командир 3-го корпуса турок, после череды неудач, решил атаковать сразу два редута. Первый и второй, не считаясь с потерями. Потому как после падения седьмого, опасался серьёзного прорыва неприятельских войск.
