Местность густо заросла мелким дубняком, среди которого поднимали свои кроны громадные дубы-патриархи. Просеки, проделанные солдатами, представляли собой целую сеть дорог и тропинок.
Торопясь вперёд, Либа срезала путь. Она обошла стоянку слева и вдруг возле своей палатки увидела одного из волонтёров. Это был тот недотёпистый парень, которого Серёга прозвал про себя Пингвином.
Оба волонтёра остались в полку. Но если Николая Терентьева приняли в свои ряды и он участвовал в захвате фортов, в составе группы Азаренко, то определить куда-нибудь Александра Кудряшова, Минус затруднился. Серёга вообще не понимал, отчего ресторанный певец решился отправиться на фронт. Впрочем, по слухам, в главную квартиру являлись самые разные добровольцы, и их, чтобы поскорее избавиться, направляли в Македоно-Одринское ополчение. Это Минусу ещё повезло, что ему не отправили штук пятьдесят таких энтузиастов.
Серёга было хотел спихнуть певца в штаб 3-й армии, но Кудряшов упросил его, чтобы остаться в полку. С лошадьми певец обращался умело и теперь правил одной из лазаретных линеек, хоть и был этим крайне недоволен. Но выдать ему оружие Минус отказался наотрез.
Либа относилась к волонтёру со снисхождением и даже сочувственно. Ей нравилось, что несмотря на совершенно штатскую профессию, парень стремился на войну. В отличие от Барщевского, который и не собирался брать оружие, чтобы сражаться, Кудряшов так и рвался на передовую.
Сейчас, увидев, что Александр вдруг прошмыгнул в оставленную без присмотра палатку, Либа испытала негодование. Надо же, она симпатизировала ему, а парень оказывается, вор! Либа неслышно подошла к палатке. Она и не подумала тянуться за «люгером» в кобуру, ведь совершенно не боялась волонтёра.
В палатке что-то глухо звякнуло и Кудряшов выскользнул наружу. В его правой руке был тканевый свёрток, в абрисах которого Либа опознала свой забытый К6. От неожиданности она опешила и проговорила:
— Ты что здесь делаешь?
Парень вдруг уронил свёрток и быстро метнулся к Либе. Она не успела отстраниться. Его невысокая, но крепкая фигура, легко сбила девушку с ног, и пальцы сомкнулись на Либином горле.
У неё разом перехватило дыхание. Она пыталась вырваться, глупо молотя руками. От неожиданности Либа полностью растерялась. Руки давили горло и девушка ощутила необыкновенный ужас. Никогда ещё она не чувствовала, что вот-вот умрёт. Либа раньше не представляла, насколько трудно сопротивляться мужчине. Мысли спутались и она только неосознанно пыталась выкрутиться, сбросить парня с себя, но это никак не удавалось. Только на миг пальцы, сжимающие горло, ослабили хватку, и исполненная ужаса Либа хрипло крикнула:
— Мама!
Но Кудряшов тут же ударил её по голове и принялся душить снова.
Он никак не мог задушить эту девушку. Александр сжимал её горло, но она рвалась изо всех сил, и никак не хотела умирать. Кудряшов молча проклинал эту не желающую сдохнуть дрянь. Справа, на поясе, у него висел нож, но Александр не решался отпустить девушку хоть на мгновение, ведь совсем неподалёку, подле броневиков, слонялся часовой.
Лицо Либы побагровело. Ноги вытягивались сами собой. Её охватил леденящий страх, но тут что-то изменилось. Руки, сжимающие её горло, исчезли, и она ошарашенно забила ногами, пытаясь отползти назад.
Рядовой Шестаков услышал сдавленный крик со стороны командирской палатки. Он сразу подумал, что турки пробрались на позиции, но чувство сомнения закралось в мысли. Вдруг, это просто командир развлекается с женщиной. Не желая оказаться дураком в таком случае, Шестаков всё же заспешил на звук, сжимая карабин.
Увиденное возмутило рядового до глубины души. Этот самодовольный волонтёр, которого Игорь Шестаков откровенно недолюбливал, пытается снасильничать жену командира! Шестаков бросился вперёд и влепил Кудряшову по голове прикладом.
Кудряшов хмуро и зло глядел на Минуса. Руки его были связаны за спиной. Неподалёку зияла свежевырытая яма. Александр мучительно соображал, пытаясь придумать хоть что-то, но только увидев лицо командира, сразу понял, что смерти не избежать. Покушение на жену он нипочём не оставит без наказания. Но ведь шпионов не казнят на месте, а отправляют для расследования. У Кудряшова на миг проскользнула надежда, что ещё не всё потеряно.
— Кто тебя послал? — негромко спросил Серёга. Случившееся с Либой, казалось, даже пошло на пользу его состоянию. По крайней мере, гул в голове стих на какое-то время. Минус не мог простить себя за то, что едва не потерял Либу.
— Корреспондент, — неохотно ответил Кудряшов, — из «Frankfurter Zeitung». Людвиг Хоффман. Болгарские власти не пропустили его дальше Старой Загоры. Он обещал заплатить десять тысяч марок, если я привезу образец малого пулемёта русских. И за информацию о полке обещал платить.
