— Подполковник Пиранг, — Ричард кивнул, но не протянул руки, пытаясь вспомнить, где ещё встречал этого человека. Как видно он в охранном недавно. Стесняется жандармскую форму таскать.
— Наслышан, — Титов испытыюще поглядел на Ричарда Юльевича. — Личный адъютант министра внутренних дел, стало быть. Хорошо, что прибыли. Нужно вас опросить. С начальником охраны я уже беседовал.
Пиранг чуть не поперхнулся от такой наглости. Опрашивать! Да кто ты вообще⁈ Но ссориться с фон Коттеном нипочём не хотелось, и подполковник ответил:
— Лучше бы в другой раз. Мне требуется немедленно доложить Петру Аркадьевичу. Горе-то какое! — он сокрушаясь покачал головой.
— Доложите, — проговорил Титов совершенно спокойно, но не сводил глаз с подполковника. — Назаров! — вдруг резко произнёс он, обращаясь к конному штабс-капитану, — Экипаж нам с Ричардом Юльевичем и поживее.
Пиранг возмущённо фыркнул:
— Мне на Елагин остров нужно!
— После. К Михаилу Фридриховичу поедем. Вызывает он всех офицеров, кто в охране у статс-секретаря службу несёт, — добавил Алексей примиряюще. — А потом уж к Петру Аркадьевичу с докладом. У Государя он сейчас.
Неприметный экипаж, запряженный четвёркой лошадей, в одно мгновение был подан к ателье, и Ричард Юльевич насторожился. В нём разместился Титов, совсем рядом с Пирангом. Напротив, на затертом кожаном диване, уселся Остапчук, подле хмурого жандармского капитана.
— Назаров! — Алексей окликнул штабс-капитана. — Овчинников список даст. Всех, кто в нём — на Морскую. И без отговорок, сам понимаешь.
— Есть! — всадник лихо козырнул. Он тронул коня с места и принялся отдавать приказы остальным.
По ступеням Елагиноостровского дворца медленно спускался Пётр Аркадьевич. Известие о похищении дочери выбило его из равновесия. Все сотрудники охраны были заменены фон Коттеном без промедления и даже адъютант до сих пор не вернулся. Столыпин хмуро кивнул жандармам, устроившим пост у восточного входа, и отойдя в сторону, замер, вглядываясь в густеющие сумерки. Он ожидал очередного покушения на свою жизнь и даже был удивлён, что поездка в Киев завершилась без проблем. В последнее время всё складывалось из рук вон плохо. Но если с риском для своей жизни Пётр Аркадьевич ещё с горем пополам мирился, то после взрыва на Аптекарском острове, тревога за детей не оставляла его. Он пытался определить, кому из многочисленных недругов понадобилось похитить одну из его дочерей, и никак не мог понять, с какой целью это было проведено.
Пётр Аркадьевич только надеялся, что преступники выдвинут ему какие-либо политические требования. Он изо всех сил отгонял назойливую мысль о том, что с Еленой просто расправятся, радуясь, что добрались хоть до кого-то из семьи. Столыпин не находил себе места. Он, незаметно для себя, отошёл уже далеко от здания, и заметив нити колючей проволоки, сжал кулаки. Подумать только, семье министра внутренних дел приходится жить, словно в клетке! Но нет, он не отступится, как бы ни принуждали!
За спиной раздался шорох и звук шагов. Пётр Аркадьевич резко обернулся. К нему спешил ротмистр Офросимов, временно заменивший отсутствующего Дексбаха. Офицер торопливо заговорил:
— Ваше превосходительство! Звонок телефонный.
— Кто? — порывисто спросил Столыпин. — Михаил Фридрихович?
— Никак нет, ваше превосходительство! Какая-то женщина… Представиться не пожелала. Сказала, что будет разговаривать лично с вами…
— Что это ещё за новости⁈ Ты порядок знаешь, к чёрту таких анонимов!
— Я ей так и ответил, — Офросимов замялся. Он не стал говорить, что принял звонившую за возможную любовницу министра и оттого не прерывал разговора. — Да только она заявила, что должна поговорить об Елене Петровне…
Пётр Аркадьевич переменился в лице. Он едва не бегом бросился к зданию. Роскошные двери со стуком распахнулись и Столыпин взбежал по лестнице, торопясь к своему кабинету. Пётр Аркадьевич ухватил трубку аппарата левой рукой:
— Я вас слушаю!
— Ваша дочь у меня, — раздался тихий женский голос. — Вы подлец! Вы похитили человека, который вам доверился! Остальную часть документов вы не получите!
— Что за вздор⁈ — Столыпин поморщился. Очевидно, какая-то сумасшедшая прознала о постигшем его несчастье.
— Вздор⁈ — женщина фыркнула в трубку. — Вы должны отпустить его немедленно! Клянусь богом, если с ним что-то произойдёт, то вы никогда больше не увидите свою Лену! Никогда! И даже не узнаете, что с ней случилось! Ясно⁈
— Кого отпустить? — Пётр Аркадьевич в недоумении поднял брови.
— Человека, который принёс документы на встречу с вами! На Английской набережной! Теперь понятно⁈
— Я ни с кем не встречался там.
— Перестаньте! Ваша дочь передала вам письмо!
— Я не понимаю. Моя дочь? Лена?
— Нет, — женский голос на мгновение дрогнул. — Ольга. Она должна была передать письмо.
— От кого⁈ — Столыпин потёр бороду в замешательстве. — Я не понимаю, о чём вы говорите!
