— Здравствуйте! — приветствовал он без малейшего акцента. — Христо сказал, что вы не понимаете по-нашему. Вы ищете русский полк? Они там, — старик взмахнул рукой, указывая на восток. — Бьются с турками под Бунар-Гиссаром. Страшные бои, говорят. Вы корреспонденты, да?
— Да, — сразу ответил Барщевский. — Корреспонденты. Из Киева.
— Славный город, — кивнул ополченец. — Но вам к полку нельзя. Оставайтесь в Лозенграде. Вас всё равно не пропустят по шоссе, пока идут бои.
— Но там мой муж… — Либа скривилась. — Я хочу добраться к нему.
— Нельзя, внучка, — старик тряхнул головой. — Никто не возьмётся вас проводить туда. Свежие войска турок пришли. Трудно там нашим. Очень трудно.
Либа закусила губу. Ополченец тихо добавил:
— До утра всё равно ехать на коне нельзя. Ноги переломает. Вам надо остановиться в городе. Только гостиниц свободных нет. Повсюду войска. Вам нужно к коменданту города, чтобы устроил вас на ночлег.
Барщевский замялся, но Либа уже проговорила:
— Он ведь занятой человек. Ему и без нас проблем хватает. Сами найдём.
Она кивнула головой, прощаясь со стариком, и двинулась дальше. Семён хотел проехать следом, но ополченец задержал его:
— У полицейской стражи хорошие конюшни. Поставьте туда лошадей, а уж для себя комнату отыщете.
Корреспондент поблагодарил его, и подстёгивая коня, поспешил догонять Либу.
— Не нравится мне это, — проговорил негромко Серёга, обращаясь к Кондратьеву. — На кого наступаем — неизвестно.
Полковник хмуро кивнул. Он глядел в бинокль на турецкие позиции и не ожидал от этого боя ничего хорошего. С самого утра 5-я дивизия получила приказ двигаться на Бунар-Гиссар и занять его. Севернее дороги сосредоточилась резервная бригада, а прямо на восток шло наступление, пытаясь сбить турок с занятых позиций.
Местность на участке Серёги оставляла желать лучшего. Склоны, глубокие промоины, окопы. Пробиться здесь к городу было сложно. Справа, пятый полк болгар, бестолково поднятый в атаку, потерял уйму людей под ураганным огнём шрапнели. Первая рота осталась в резерве. Минус втолковывал Петелину, Свиридову и Прохорову, свою задумку:
— Атакуем шестью броневиками. Грузить в них штурмовиков под завязку, лишь бы доехали. Вот этот открытый кусок надо проскочить как можно быстрее, чтобы не угодить под арту. Доезжают к первой линии и сбрасывают десант им прямо на голову. Остальным придётся бежать за бронёй. Надо занять окопы, иначе тут все ляжем. Поле у них пристрелено. Потом выбиваем их со склона. У нас должно выйти.
Ротные кивнули. Арта уже молотила без умолку, но шесть лёгких орудий не могли разобрать позиции. В ответ полетели тяжёлые снаряды, взметая клубы огня и дыма. Миномёты открыли огонь по туркам, и броневики, ревя моторами, ринулись через поле. Грохот разрывов нарастал, и если тяжёлые орудия пытались добраться до полковой батареи, то скорострельные пушки палили по наступающим.
Облака шрапнели сыпались на поле и то и дело фигурки людей падали под ними. С броневиков ударили пулемёты, заставляя турок не высовываться из окопов, но сверху, со склонов, противник вел плотный ружейный огонь, стараясь выбить пехоту. Броневики добрались к змеящейся линии и штурмовики споро посыпались из них. Миномёты лупили по склонам.
Миша Петелин, ошалевший от грохота, пытался командовать людьми. Здесь первая линия турок дрогнула, не выдержав приближения железных коробок, и короткими перебежками бросилась через ручей. Миномёты перенесли огонь на отступающих и туркам пришлось несладко. Теперь лёгкие орудия турок смолкли, опасаясь угодить по своим, но тут Свиридов, командир второй роты, поднял её в атаку вверх по склону. В ответ грянул винтовочный огонь. Длинной ровной строчкой ударил пулемёт. Петелин, ругая про себя Свиридова, поднял своих людей ему в помощь, отвлекая турок.
Атака захлёбывалась. Четвёртая рота выбила противника с нескольких позиций и залегла. Вторая достигла гребня. Несмотря на потери, у них вышло удачнее. Был убит пулемётный расчёт противника и занята его позиция. По обороняющимся в складках местности туркам полетели гранаты. Длинный язык пламени угодил в блиндаж, выжигая спрятавшихся. Третья рота пробилась вдоль ручья, рассеяв вражеских стрелков.
Две штурмовые группы первой роты споро грузились в оставшиеся броневики. Пулемётные команды на своих повозках готовились двинуться следом. Миномётчики меняли позиции. Но арта противника не дремала. Из трех полковых орудий, поддерживающих батальон, уцелело одно. Подавив батарею, турки перенесли огонь на поле, и очередной снаряд угодил в первый из броневиков.
Тонкая броня ничем не могла помочь экипажу. Грузовик вспыхнул факелом и из него выскочил водитель, пытаясь сбить с себя пламя. Снаряд попал прямиком в крышу, похоронив разом пулемётный расчёт и штурмовую группу. Сноп пламени взметнулся вверх. Взорвались ранцы огнемётчиков.
