— Ты думаешь? — спросил Барщевский. — А мне кажется, что убого и неуютно. Когда-то было красиво. Пока были живы творцы этих стен, а сейчас это жалкий осколок давно погибшей империи.
— Всё равно красиво, — не согласилась Либа. — А дальше мы куда? На Царьград?
Минус усмехнулся:
— Ага, победным маршем. Вон, Паше дадим два броневика, — Серёга кивнул на Азаренко, ставшего командиром роты. — Он и возьмёт столицу. Делов-то никаких. Разбить армию султана… Подумаешь…
Азаренко, поняв, что Серёга шутит, только хрюкнул, сдерживая смех. Хоть он и вправду надеялся, что им доведётся войти в Царьград. Ведь все говорят, что турки разбиты окончательно.
— А куда тогда? — Либа вопросительно взглянула. — Ведь мы на восток едем. Значит, к Царьграду.
— Карта для кого лежит? — Серёга ткнул в неё пальцем. — Вот, дальше на нашем пути славный город Сарай! Потом всякие деревушки… А за ними линия укреплений перед столицей. Доберёмся туда и примемся биться о них башкой.
При этих словах все помрачнели. Петелин хмуро кивнул, глядя на несколько фортов:
— Даже на бумаге впечатляет, а как выглядит на деле и подумать страшно.
— Вот и я о том, — неохотно сказал Серёга. — Я так понимаю, что войск у султана хватает. И далеко не все бегут. А укрепления на карте старые. Неизвестно, что там сейчас накопали. Знать бы ещё, что у нас в тылу творится…
— А что в тылу? — Петелин поднял брови.
— Где-то там остался обложенный Адрианополь, который, как я понимаю, не даёт высвободить войска, особенно осадную арту. Это раз. Где-то у Дарданелл, судя по всему, ещё одна турецкая группировка. Нам ведь ничего не известно об этом. И так я карты достал заранее, а то пользовались бы теми огрызками, что выдают. Идите туда и возьмите вон тот холмик. Мы ведь не генералы, общей картиной не владеем.
Ершов понимающе кивнул. Он хорошо сработался с Серёгой, хоть и не одобрял присутствие жены на фронте. Но глядя на упрямую девушку, которая таскала с собой пистолет-пулемёт, как заправский штурмовик, плохо представлял, чего будет стоить отправить её в тыл. Только если выделить стражу и то, того и гляди сбежит.
Харченко, единственный из присутствующих, не очень-то переживал. Подумаешь, форты… Ведь в Царьграде столько всего… Вот бы пробраться туда… Да ещё и на грузовиках! Роскошь турецкой столицы не давала Сан Санычу покоя. Он вообще был хозяйственным человеком, оттого и записался в полк на двойное жалование. И ни разу об этом не пожалел.
Минус задумчиво глядел на примерную линию укреплений. Карты, полученные от Александра Ивановича, были точные, в чем Серёга успел убедиться. Штаб 3-й армии двигался где-то позади и в нём, вместе с командующим, ехал Гучков. В полк, к удивлению Серёги, он ни разу не заглянул.
Командующий 5-й дивизии, генерал Христов, и похвалил, и отчитал Серёгу. За то, что удержали позиции, был премного благодарен. Вообще, полки пятой дивизии, после боёв представляли собой жалкое зрелище. Во многих из них осталось меньше половины личного состава. Вторым Искрским вообще командовал молодой поручик. Про пятый и говорить нечего.
Но вот за отсутствие пленных генерал бранил. Испытательный был единственным из полков, который их попросту не брал. За всё время кампании от полка доставили двоих. Пехотного майора и какого-то вестового, захваченного подле убитого коня. Минус только покаянно разводил руками. Дескать, проклятые басурмане, чего с них взять. Не сдаются и всё тут. Христов не поверил и распекал Серёгу, что гуманное отношение к пленным важно для иностранной прессы.
Но Минусу на это было наплевать. Каждый солдат Испытательного полка знал, что пленных они не берут и сами в плен не сдаются. Впрочем, никому из них и в голову бы не пришло сдаться туркам. В этом плане Серёге было легче. Сбежать к противнику никто не норовил. Показушное обращение с пленными турками Минус ненавидел. После боёв под Бунар-Гиссаром и Люле-Бургасом, пленных было хоть отбавляй, и содержались они зачастую намного лучше, чем собственные солдаты. На такую блажь Серёга нагляделся ещё в своём времени и не собирался заниматься подобным делом. Даже жалостливый Петелин, после первой же сожжённой вместе с жителями деревни, радикально поменял мнение.
Сарай оказался настоящим. Грязный городок проехали насквозь, торопясь к Страндже. Это поселение не зацепило войной, и полк остановился на ночь в нём, изрядно потеснив жителей. Большинство из них оказались греками и радостно приветствовали солдат. Здесь, впервые оставшись наедине с Либой в маленьком домике, Минус тихо произнёс:
— А ведь ты мне обещала, что останешься в Киеве.
— Обещала, — покаянно кивнула Либа. — Но не смогла там усидеть. Ходила как дура целыми днями и представляла, как ты тут…
— Я понимаю. Ты боялась, что со мной что-то случится.
— Не совсем, — она опустила глаза в пол. — Тогда я думала, что пока лежу в пустой кровати, здесь под тобой стонет какая-нибудь болгарская шлюха. Вот о чём я думала!
Минус удивился не на шутку.
— И ты из-за этого приехала? Надумала себе ерунду и явилась. Чудо, что ты добралась, Либа. Не делай так больше. Ведь тебя могли убить по дороге.
