— Хитрый ты, — тихонько произнесла Анна, — умеешь честные глаза строить. Нравится тебе Либа, я понимаю. Эх, Семён! Ты сам хоть знаешь, чего хочешь в жизни?
Либа, уловив серьёзный разговор, утащила Катю к выходу. Минус тихо заговорил:
— Знаю. Я жить хочу. Просто жить каждый день и чтобы ни с кем из близких не случалось плохого. А остальное — ерунда. Ты прости, Анечка, если я тебя обижаю. Но ты пойми, что ты — моя жена. А Либа — друг. У меня нет настоящих друзей, кроме неё.
— Может, она для тебя и друг, — произнесла Аня с сомнением, — но ей от тебя точно нужно намного больше! Как она смотрит на тебя! Иногда даже мне неловко! Доиграешься ты с ней, Семён! Может, лучше сразу расстаться? Ведь пока она рядом с тобой, она же ни на кого больше не глядит. Либа почти нигде не бывает без тебя. На курсах у них мужчин совсем нет. Замуж ей нужно, Семён! Так будет правильно. Ведь подумай только, как мы живём! Я за ужином иногда смотрю на них с Беллой и удивляюсь. Ведь обе к тебе неравнодушны, хоть Белла и умеет скрывать чувства. А вообще с характером она. Только с виду мягкая. Сложно с ней. Она ведь только тебя слушает. Я было попробовала поговорить. Признаюсь, хотела Николая к нам в гости пригласить, так Белла заявила прямо, что если она надоела, то станет жить отдельно. Я еле сгладила конфликт. И это в моём доме! Зря я согласилась им помогать.
— Успокойся! — Минус обнял Анечку. — Пройдёт это у неё. Ну, не понравился ей Коля, другой понравится. Ты потерпи её, Аня, — вдруг моляще добавил он, — я как вспомню, на кого она была похожа! Это чудо, что она с нами! Я очень хочу, чтобы у неё всё было хорошо. Ты не сердись на неё, пожалуйста. Пусть живёт, сколько надо, только бы не опять в петлю!
— Я не знала! — Аня изменилась в лице. — Ты не говорил и Либа, тоже хороша, не предупредила! Она и вправду повеситься собиралась?
— Да, — хмуро кивнул Серёга. — Я её еле отговорил, чтобы снова не попыталась. Счастье, что она послушала! Я боюсь даже подумать, если она опять решится. Сейчас она хоть подругу себе нашла. Уже лучше, может и с парнем как-то познакомится. Я её не тороплю. Пусть у нас живёт сколько надо. Мне она не мешает совсем. А тебе?
— Лучше бы без неё, — Аня пожала плечами, — но сильно не мешает. Она очень тактичная. Если её не трогать, то всё нормально. А вот Либочка твоя мне ох, как надоела! Наглая совсем! Иногда я думаю, что ты к ней спешишь, а вовсе не ко мне! А эта мода обнимать тебя⁈ Это вообще никуда не годится! И главное, ведёт себя так, словно ничего не происходит! Ну, подумаешь, обняла чужого мужа! Что тут особенного!
— Я поговорю с ней, — тихо произнёс Минус. — Скажу, чтобы больше так не делала.
— Брось, — Аня махнула рукой, — а то она сама не понимает! Привыкла, что всё по её должно быть. Ладно, пойдём к ним, а то они с Катей уже давно у машины стоят. Ты же видишь, как она с Катей играть любит? — не выдержав, добавила Аня. — Ей самой уже хочется мамой быть. Ведь она взрослая совсем!
Минус коротко кивнул. Он думал точно так же. Серёга завёл двигатель и «фиат» двинулся по улице. Дом Дайны был совсем рядом.
Продавец газет радостно пересчитал мелочь. Серёга набрал все сегодняшние номера и теперь просматривал их в ожидании Беллы. Заходить домой к Дайне Минус не стал, отправив Либу поторопить подругу. На передовице «Киевской мысли» красовался огромный заголовок — «Убийство невинного ребёнка раскрыто! Полное признание чудовища!». Минус выругался про себя, сдержавшись в присутствии Ани. К счастью, текст признания был напечатан полностью и Серёга всё-таки вздохнул с облегчением, переходя к следующему изданию.
«Киевские ведомости» манили броским заголовком — «Кровавый ритуал. Вымысел или правда?». Здесь тоже был полный текст и Минус улыбнулся, представляя реакцию Голубева на творение соседей по зданию. «Вечерний Киев» прямо заявлял: — «Убийца ребёнка назвал себя». Практически все газеты напечатали тексты в своих пятничных номерах. Только несколько изданий вышли без малейшего намёка на полученный материал.
Увидев выходящую Беллу, Минус собрал газеты, швыряя их в багажник. Он с нетерпением ждал возвращения домой, чтобы созвониться с Хешелом.
К его удивлению, у дома на Нагорном переулке красовался наёмный экипаж, в котором ожидал торговец недвижимостью. Серёга неохотно пригласил его в дом и пока Аня, торопясь, пыталась накрыть на стол, Хешел ушёл с Минусом в небольшой кабинет на втором этаже. Глядя на настороженное лицо еврея, Минус заговорил:
— Что, плохие новости?
— Да, — хмуро произнёс Хешел, — нехорошие. Вначале Натан пропал, а теперь…
— Кто ещё? Вадик⁈ Так я был у него утром. Он, как услышал, что пятьсот рублей получит, так согласился сидеть там сколько нужно.
— Я не знаю, что с Вадимом, хоть вам и стоит его предупредить. Семён пропал, тёзка ваш, Барщевский. Я вижу, что вы не знаете его, — добавил Хешел, — корреспондент он из «Киевской мысли». Был, наверное, — еврей тяжело вздохнул. — Мы через него материал засылали. У Семёна на меня выход имеется. Коли серьёзно возьмутся, то расскажет всё, что знает.
