Человек холодно кивнул и тщательно запер дверь. Только поглядев на лицо Хешела, Минус понял, что новостей хороших не предвидится. Еврей вопросительно повёл глазами на Либу, но Минус махнул рукой:
— Это моя девушка. Она в курсе всего. Можно говорить спокойно.
Хешел очевидно не одобрял посвящение женщин в серьёзные дела, но вслух возражать не стал. Он немного помолчал и заговорил:
— Мищук эту Верку задержал. Не признаётся она. Из «союза» к Чаплинскому целая делегация приехала. Требуют отпустить невинную женщину. А самое нехорошее… — он на мгновение замялся. — Латыш во время допроса из окна выпрыгнул. Разбился, — хмуро добавил Хешел.
— Вот же блядство! — не выдержал Минус. — А вы уверены, что Мищук вам голову не морочит?
— Уверен, — кивнул еврей. — Я хорошо знаю его. Он сказал, что от дела его со дня на день отстранят. И ещё сказал, что из столицы следователь едет по особо важным делам, Машкевич. Репутация у него соответствующая. Видно министр на это дело лично поставил. Не выйдет у нас, Семён!
— А корреспондент этот? Нашёлся?
— Нет, — Хешел развёл руками. — И не найдётся, я думаю.
— С вещами покойного что⁈
— Мищук с сыскными изымать поехал. По крайней мере, так сказал.
— Сыскные… — скривился Минус. — допрос Латыша тоже сыскные вели. А фамилии тех, что на допросе были, знаете?
— Да, Мищук сказал, что Полищуку и Васильченко выговоры влепил. А что?
— Знаем кому точно доверять нельзя, — ответил Минус. — Как думаете, там есть нормальные или все такие?
— Мало, — грустно усмехнулся Хешел. — Красовского-то почему убрали? Он сыскных задержал, которые людей грабили. Да и не только грабили… Он должен знать, кто из них чего стоит. Если уж Николай Александрович не сможет справиться, тогда я не знаю, что делать дальше. «Двуглавый орёл» ещё этот… Лядов ведь, сволочь, напрямую на них вышел и теперь «союзовцы» его всячески поддерживают. Мищук думает, что он поручил им подыскать человека, которого можно будет обвинить.
— А признание Борьки нашего? Выкинут?
— Не знаю, — Хешел пожал плечами. — Может и выкинут. Хотя его к печати даже «Киевлянин» взял, а ведь её редактор убеждённый монархист, член Государственного совета. Чаплинский, вот кто мешает по-настоящему. У Лядова полномочия шаткие. Только вот, что поделать с ним…
Минус скривился. Тронуть прокурора Киевской судебной палаты — это не шутка. Он задумчиво посмотрел на Хешела:
— А без него точно что-то изменится? Или так⁈ — он покрутил рукой.
— Изменится, как мне кажется. Нужно окно, чтобы о завершении расследования в прессе объявить. Официально. Тогда уже не рискнут заново начинать. Я так думаю. Но Чаплинский — это фигура! — Хешел покосился на Либу. — Его не простят.
— И так не простят, — Минус тяжело вздохнул. — Вам так точно. Я вас спросить хотел, на всякий случай. Если с вами что нехорошее случится, на кого мне выходить? Я ведь больше никого не знаю.
Хешел помялся и всё же ответил:
— На Талика Аккермана, он владеет банкирским домом.
Минус удивлённо уставился на Хешела. Банкирский дом «Аккерман и Ко» был в высшей степени серьёзным предприятием, с множеством филиалов. Серёга немного помолчал и спросил:
— Как думаете, кто корреспондента взял? Сыскные или «союзовцы»?
— «Союзовцы», наверное. Хотя… Как их различать⁈ — внезапно заявил Хешел. — Среди сыскных «союзовцы» точно есть. Как-то так, Семён. Красовский нам нужен, пока следователь новый не прибыл! А ему видно специально вызов сделали на второе мая, чтобы опоздал к самому интересному. Они до этого числа кого-то из наших возьмут, — хмуро добавил торговец недвижимостью. — Точно вам говорю. Чтобы когда Красовский явился, всё уже обстряпано было. Спешить надо и что делать, ума не приложу.
— Адрес мне Чаплинского нужен, — выдохнул Минус, решившись. — Как можно раньше! Узнать сможете⁈
— Я и так знаю, — ответил Хешел спокойно. — Особняк со львами на Лютеранской. Двадцать какой-то номер. Его не перепутать, — добавил еврей. — Там единственный дом такого размаха. У входа каменные львы. Только Семён, может не стоит…
— Поглядим, — отмахнулся Минус. — Вы, главное, себя уберегите. Этот охранник ваш — он толковый⁈
— Да, — Хешел кивнул. — Ярону можно доверять.
— Тогда пожелаю вам удачи, — Серёга тяжело вздохнул. — Будьте осторожны.
— Вам удача пригодится больше, Семён! Я зря спрашивать не стану. Если что изменится — дайте мне знать. Только не по телефону, — добавил Хешел. — Я не удивлюсь, если его слушают. И старому Мойше не звоните из дома. Вдруг, вас уже вычислили.
Минус, попрощавшись, вышел на улицу, ведя Либу за собой. Она тихонько проговорила:
— Ты что, Сеня, задумал прокурора убить⁈ Лучше не надо.
— Надо, Либа, — выдохнул Минус, — к сожалению, надо.
Одесский поезд снова опаздывал и недовольная Либа расхаживала по перрону. Она покосилась на Минуса с нетерпением:
— И зачем нужно расписание, если он приезжает, как заблагорассудится! А ты предусмотрительный, Сеня! И когда только вчера успел договориться⁈ Ты заранее думал, что нужно будет… — и Либа вопросительно посмотрела на него.
