— Нет, — Серёга покачал головой, — не шучу. Вот прям не шучу. Мне домой надо, а я не знаю куда идти.
— Ой! — мальчишка удивился до крайности. — Вот дела!
— Да, — мрачно кивнул Минус, — дела и вправду не очень. Так пойдём уже. Покажи хоть где я живу.
Мальчишка неуверенно кивнул. Костя заговорил негромко:
— Ну, тогда я пойду. Смотри, не прыгай так больше! — и он показал Минусу кулак.
— Не буду, — кивнул тот, не обращая внимания. — Да так у меня больше вряд ли получится, — невесело добавил он.
— Ещё бы! — Костя покачал головой. — Бывай!
Минус махнул рукой. Он поглядел на притихшего рядом мальчишку. Лет двенадцать на вид, немного смуглый и большеглазый, с каким-то настороженным выражением лица. Тот дождался пока Костя отойдет подальше и тихо заговорил:
— Кто это был? Полицейский, да⁈ Я так и думал! Ну ты и сочинять горазд!
— Нет, — Минус перебил его. — Я правда ничего не помню. Ты скажи, хоть как меня зовут.
Мальчишка опешил на мгновение, но заговорил неуверенно:
— Сенька. Сенька Звягинцев.
Минус тяжело вздохнул:
— А живу хоть где?
— Да тут недалеко, — мальчишка махнул рукой, — на Петропавловской.
— А тебя как зовут?
— Гришка.
— Слушай тогда, Гришка, отведи меня к дому, только не говори никому, что я всё забыл, а то с меня смеяться будут до конца жизни. Ты мне расскажешь, что и как, пока будем идти, чтобы родители голову не оторвали.
— Так ведь умерли они, — Гришка осторожно поглядел на него. — Ты у бабки живёшь уже года три. А брат твой, Витька, давно ушёл. Сейчас где-то на Мясоедовской вроде. Ну, ты так говорил, — добавил он неуверенно.
— А ещё родственники есть?
— Дядька есть точно. Он торгует на Конной площади. Там в ряду, где сбрую продают. Могу показать.
— Не надо, — Серёга чувствовал себя откровенно глупо, — пойдём тогда.
Гришка странно кивнул. Он всю дорогу косился на Минуса и тот не выдержал:
— Ну, чего⁈ Не веришь, что ли⁈
— Верю, — сказал Гришка, помявшись, — просто чудно больно.
— И не говори, — Минус сплюнул в сторону, — что чудно, так это точно.
Они вышли на очередную улицу и Гришка указал рукой на зелёные дощатые ворота, по обе стороны которых виднелись фасады двухэтажных зданий, украшенные лепкой. Когда-то давно они были коричневого цвета, но теперь выгорели напрочь. Справа на первом этаже находилась бакалейная лавка с дородным индюком на покосившейся вывеске. Слева чёрные строгие буквы оповещали о наличии ателье со странным названием «Обновление».
Гришка повёл Минуса прямиком во двор, тихо говоря:
— Твоя квартира справа, как войдём. Там крыльцо будет, а я живу дальше.
Минус шагнул в калитку, едва переступив через поток мыльной воды под ногами.
— Тётя Сара стирает, — ответил Гришка, уловив недоумение в его взгляде, — ведь пятница сегодня.
Минус заметил во дворе могучую женскую фигуру, одетую в простое домотканое платье. Она склонилась над деревянным корытом, взбивая в нём пену энергичными движениями рук. Серёга поздоровался с ней, но женщина только фыркнула в ответ и вылила воду ему чуть не под ноги.
— Что это с ней? — Минус тихо спросил у Гришки.
— Злится она на тебя, — прошептал тот, — ведь это же ты у неё на сарае крышу разобрал и лопаты умыкнул. Хоть ты и отпирался, когда ругали тебя. Ох, что было! А зачем ты их взял? — тихо добавил он.
— Спроси чего полегче, — Минус скривился. — Откуда я знаю⁈ Может и не я вовсе это был?
Гришка с сомнением посмотрел на него, но промолчал. Минус собирался ещё что-то спросить, но тут раздался громкий женский голос:
— Гриша! Ты почему ещё здесь⁈
В раскрытом окне показалась коренастая женщина с тёмными короткими волосами. Гришка только ойкнул и поспешил обратно на улицу. Женщина посмотрела на Минуса неодобрительно и захлопнула окно. Он вздохнул и стал подниматься на крыльцо.
Дверь была не заперта. В тесной прихожей Серёга с облегчением снял свои мятые туфли и толкнул грубую дверь, ведущую в комнаты. Там оказалась просторная кухня, где за круглым столом, покрытым бахромчатой скатертью, расположились трое женщин.
Прямо, лицом ко входу, находилась старушка с пёстрым платком на голове. Её спокойные серые глаза оценивающе скользнули по Минусу. Одета она была в тёплый халат, украшенный рисунками крупных жёлтых цветов на бордовом поле ткани. Слева от неё разместилась молодая женщина, лет двадцати пяти. Тоненькая и худая, с массивным носом на остром лице. Она беспокойно обернулась к вошедшему и уставилась на Серёгу своими карими глазами. Встретившись с ней взглядом, Минус кивнул и уловил возмущение и недовольство во всём её облике.
Третьей, сидевшей спиной ко входу, оказалась девчонка лет семнадцати, с тёмными волнистыми волосами. Услышав, что он вошёл, она развернулась и тут же заговорила:
— Явился, наконец! — её тонкий голос задрожал. — Мы его ждём, а ему и дела нет!
Минус смерил её взглядом, не говоря ни слова. Во всём облике девушки ясно виднелась еврейская кровь. Над её верхней губой находилась маленькая родинка, которую она облизала языком, очевидно волнуясь. Девушка одернула своё тонкое синее платье и уставилась на него вопросительно и возмущённо.
