Женщина посмотрела на него с испугом:
— Что ты натворил? — спросила она почти беззвучно. — Что?
— Я прыгал сегодня в море и ударился головой о камень. Теперь ничего не помню. Правда не помню. Только бабке не говори. И Соне тоже, — помедлив, добавил он.
— Не врёшь? — она глядела с сомнением. — Точно не врёшь⁈
— Не вру, — хмуро ответил Минус, — клянусь тебе, что не вру.
— Похоже, что не врёшь, — произнесла она, сомневаясь. — ещё и на ты со мной перешёл. Но ладно, — она едва махнула рукой, заметив его взгляд, — когда наедине, можно. Голова болит? Может тебя к доктору отвести?
— Не надо. Чем он поможет? — Серёга тяжело вздохнул. — Голова почти не болит, только не помню ничего. Совсем ничего. Глупо, но как есть, так и говорю.
— Ничего? — она уставилась на него подозрительно. — Так к чему ты готовишься?
— Не знаю, — Минус скривился. — Я и тебя не помню, хоть и стыдно так говорить.
— Ой! — женщина испугалась. — Даже так⁈ Пойдём к Якову Соломоновичу, пусть он тебя осмотрит.
— Да что он сделает? — Минус отмахнулся. — Ведь сама понимаешь, что бестолку к нему идти. Что, он мне воспоминания восстановит, будто файлы?– и тут он прикусил язык, но женщина не обратила внимание на его оговорку. Она подошла и осторожно ощупала руками его голову.
До Минуса долетел нежный запах её духов. Этот аромат почему-то отозвался болью в его сердце. Минус устал. Он не знал, повезло ли ему, что остался в живых, хоть и таким необычным способом. Он очень устал и расстроился. Минус внезапно встретился с женщиной глазами и потянулся к ней. Он обнял её, прижимая к себе. Она не отстранилась, хоть и опешила на мгновение. Он прижался к щеке, зарываясь в её каштановые волосы. Запах женщины ударил Минусу в голову, заставляя забыть обо всём. Он на мгновение отпрянул и поцеловал её в губы. Она ответила и тут же, словно опомнившись, упёрлась руками ему в грудь, пытаясь отстраниться. Минус взглянул в её растерянное и смущённое лицо, разжав руки. Он тихо произнес:
— Не сердись. Просто ты так пахла…
Глаза её блеснули, но она не сердилась по-настоящему, это Серёга понял хорошо. Женщина тихо произнесла:
— Не делай так больше. А то я не стану приходить. Нельзя, Семён. Нельзя, — добавила она словно для себя.
Минус молча смотрел на неё, не говоря ни слова. Он осторожно коснулся её руки:
— Прости, если обидел.
— Ничего, — ответила она шёпотом. — Я не обижаюсь на тебя. Просто мне не следует забывать, что я не должна впредь допускать подобного. Завтра приходи на занятия к десяти, если сможешь. Времени очень мало. Не знаю, как теперь быть с тобой. Ведь если ты ничего не помнишь, то как же ты сможешь подготовиться. Ох и горе…
— Я постараюсь. Ты только напиши адрес, куда приходить.
Анна зажала рот рукой. Она с тревогой посмотрела на него и Минус успокаивающе заговорил:
— Не расстраивайся. Я всё вспомню, если ты поможешь. Только напиши адрес и скажи, сколько я должен платить за занятия.
— Ничего, — она распахнула глаза. — Ты ничего не должен мне платить. Ведь я сама предложила тебе помогать. Ты не помнишь?
— Нет, — он покачал головой. — Я ничего не помню. Ты расскажешь мне, ладно? А то я как полный дурак сейчас.
— Всё будет хорошо, — она кивнула, убеждая скорее саму себя. — Может ты отдохнёшь и вспомнишь. Я пойду, Семён. Пойду.
Она уже собралась выйти за дверь, как Минус произнёс:
— Адрес…
— Ой! — Анна вернулась и протянула руку к чернильнице. — Тут недалеко. На Новинского. Дом десять. Я снимаю там комнаты. На окошке занавески с узорами. Красивые. Ты узнаешь, когда придёшь. Только приходи обязательно, — добавила она, записывая адрес на углу одной из тетрадей.
— Я приду, — Серёга кивнул головой. — Обязательно приду.
Она вышла за дверь, оглянувшись на мгновение. Минус постоял немного и отправился на кухню. Старуха проговорила недовольно:
— Далась тебе эта учёба! Всё равно не поступишь. Шёл бы лучше работать, ведь парень здоровый! Ну какой из тебя доктор? Ведь там одна жидва, как эта твоя Сонька малохольная. Ей-то что, отец с дедом заплатят, что нужно, вот и поступит на свои курсы. Грамотная больно станет, — старуха пренебрежительно сморщилась, — за каким дьяволом бабе грамота? Делать ей нечего. А ты? Семнадцать годов! Зимой восемнадцать стукнет, а всё маешься. Робить надо.
Минус промолчал. Он вышел во двор, уставившись в голубое небо. Ничего путного в голову не приходило. Возвращаться к старухе не хотелось, а идти было некуда. Серёга ещё постоял в раздумьях, как во дворе показался Гришка, несший ведро с водой. Минус тихо окликнул его:
— Эй, поговорить надо.
Мальчишка поставил ведро, озираясь по сторонам:
— Чего? Мне идти нужно, а то мамка уши надерёт.
— Тут где-то цветы растут? Ну, чтобы можно было нарвать букет.
— Для Соньки? — Гришка ухмыльнулся пренебрежительно, словно презирал эти глупости.
— Ты меньше болтай! — Минус нахмурился. — Говори по делу.
— В саду есть, но если городовой поймает…
— Покажешь, где это?
— Нет, — Гришка замотал головой, — мамке помогать надо. К тому же она если узнает, что с тобой пошёл, так и вовсе прибьет.
Гришка схватился за ведро и добавил:
