Но на Барщевского, к удивлению, подействовало. Он немного подобрался и вышел наружу. Даже документы убитых достал самостоятельно. Удостоверение первого из полицейских сильно пропиталось кровью и Минус с трудом разобрал фамилию Васильченко, написанную неровным почерком.
— Покажи второе, — сказал Серёга. — Я думал, что это Выгранов и Полищук.
— Вон Полищук! — махнул головой корреспондент. — А Выгранова нет. Он, сволочь, меня с Полищуком сюда притащил!
— Тем лучше! — заявил Минус. — Теперь в тюрьму пойдёт за свои подвиги! Давай только, Семён, уходить отсюда, пока ещё кто-нибудь не пришёл.
При мысли о том, что кто-то может прийти, Барщевский вздрогнул и охотно зашагал рядом с Серёгой через обширное поле, на которое уже опускались сумерки.
Минус поставил кофейную чашечку и вопросительно посмотрел на Хешела:
— Скандал несусветный начался, — удовлетворительно заявил торговец недвижимостью. — А то ли ещё будет! Московские и петербургские газеты своих репортёров командируют, информацию так сказать из первых уст заполучить. Корреспондента нашего Павел Иванов лично допросил, в обход Лядова. Шределю доклад пошёл, а тот уже министру юстиции, да только подполковник Иванов через голову начальника свой доклад Столыпину отослал, как поговаривают.
— А этот, Выгранов, арестован?
— Застрелился он. Странно, конечно, выходит. Он правша и револьвер зажат в правой руке, а дыра от пули в черепе слева. Помогли ему.
— Главное, чтобы нам не помогли, — поморщился Минус. — Этот ваш Мищук мудак абсолютный, если ничего раскрыть не в состоянии, а может не хочет раскрывать.
— Отстранили его, — спохватился Хешел. — Я забыл вам сказать.
— А вещи убитого хоть изъяли?
— Изъяли. Экспертизы ждут. Только там у Мищука целый вал нарушений усмотрели в работе. Шредель, начальник жандармского управления, разбирается с его делами.
— Будем надеяться, что вещи не пропадут, — Минус покачал головой. — С этой полицией и не такого можно ожидать. Правду говорят, что хороший полицейский — мёртвый полицейский.
— Да ведь и без них нельзя, — Хешел развёл руками. — А не то совершенный бедлам получится.
— Да, — Минус кивнул. — Это я так… Надоели мне они. А с Чаплинским что?
— Не отстранён, — Хешел недовольно скривился, — хоть Барщевский во всеуслышание заявил, что был похищен по того личному распоряжению. Это вы его надоумили?
— Да, — усмехнулся Серёга, — а вообще он и сам способный. Прямо в «Ведомостях» чуть не пресс-конференцию устроил. Говорят, «Двуглавому орлу» редакцию разнесли начисто. Секретарь через окно убежал.
— Способный, — согласился Хешел, — и стойкий. Не выдал, кто ему бумаги передал.
— Просто он не полный идиот. Понимал ведь, что как только расскажет, то его сразу к мёртвым старообрядцам определят. Вот и держался. А так бы вломил и не поморщился.
— Думаете⁈
— Уверен, — Минус кивнул. — Я с ним разговаривал.
— Красовский не звонил?
— Нет, если я не пропустил. А вы думаете, он может раньше приехать?
— Не знаю. Теперь у них в управлении суета невозможная!
— А вы этого Менделя пробовали искать, которого якобы Голубев выбрал?
— Нашёл, только он уезжать не захотел. Упрямый человек чересчур. Барщевский хоть и расписал в красках, что на того свалить чужое убийство собирались, да могут и продолжить. Мищук говорил, что Выгранов к Чеберякам захаживал. Тут ведь непросто. Дело уже «еврейским» прозвали, а внезапно подозреваемая и вовсе женщина из православных. Это министру юстиции как нож к горлу. Сам дело взбаламутил погромче, а теперь как выпутываться тоже, небось, думает.
— Как они мне дороги! — Минус тяжело вздохнул. — Прав Моисей Яковлевич, нечего было сюда нос совать.
— Трудно вам пришлось, — понимающе кивнул Хешел, — да только ведь не зря всё это. Даст бог, управимся. Тяжко, конечно, против Ивана Григорьевича идти. Крепок он. Не зря «Ванькой-Каином» прозвали.
— Это вы про министра юстиции?
— Да, про него, родимого. И неплохой человек в своём деле, толковый да грамотный, но вот только в нашем вопросе не разбирается и разбираться не желает. Упрям до чрезвычайности. Для него если еврей, то сразу революционер или сочувствующий. Других вариантов нет. Оттого и затруднение такое выходит. Он ведь этим процессом хочет нас всех приструнить враз, да только сам в лужу сесть может. Ведь те остолопы, которым он дело поручил — исключительные бездари! Другие бы хитро сделали, тем более имея такие полномочия, а эти спустя рукава работают. Полагают стало быть, что прикроют их крепко в любом случае.
— Министр?
— Конечно. Да и Чаплинский на нашем уровне много беды наделать способен. Он с Кулябко близок, — Хешел понизил голос. — Это начальник охранного отделения. Мищук думает, что его людей привлечь Чаплинский может. Те для задержания совсем другие полномочия имеют. Так что всё ещё не закончилось, Семён.
Минус на мгновение закрыл глаза. Понимая, что следующий шаг неизбежен, Серёга тем не менее, был настроен скептически. Он поглядел на Хешела и произнёс:
— Чаплинский или сразу министр⁈
Хешел разинул рот и только через время пришёл в себя:
— Помилуй бог, Семён! Чаплинский, конечно.
