— А может угостите вашу квартирную хозяйку? — спросил Лев у Анны.
Она только покачала головой, а Минус заговорил:
— Нет уж, Лёва, только если цианидом катрана зарядить. Тогда ещё можно.
Либа рассмеялась:
— Ладно, поедем к дяде Хаиму.
На том и порешили. Уже по прибытии они взяли извозчика и завезли рыбу в маленький домик старого Хаима, жившего неподалёку от Ланжерона. Старик действительно обрадовался и тряс руку Лёве, предлагая брать лодку, когда будет нужно. Потом они добрались на Новинского и распрощавшись, Либа и Лев отбыли дальше на извозчике. Льву предстояло завезти её домой и только потом вернуться к себе. У самого поворота Либа обернулась и помахала рукой. Анна тихо произнесла:
— Какая она…
— Да, — Минус кивнул, — не зря Лев говорит, что Либа это нечто. Так и есть.
Катя устала и Аня рано уложила её в постель. Потом Анна заварила чай и принялась жарить камбалу. Серёга сидел рядом с чашкой в руке. Он посмотрел на Аню и всё же спросил:
— А о чём вы сегодня секретничали с Либой?
— Отстань! Это всё ты виноват! — и Анна ткнула в него измазанным в муке пальцем. — Это твои шуточки! Я чуть от стыда не сгорела!
— Я-то здесь причём?
— Притом! — Аня возмущённо фыркнула, хоть и вовсе не сердилась. — Она ведь увидела, как я дразнила тебя. Но кто мог подумать, что она станет спрашивать у меня, что значат эти движения! Ведь она ничего не поняла! Представляешь, как мне стыдно было говорить об этом⁈ Я хотела отшутиться, но ведь она совсем взрослая! Мне пришлось поговорить с ней. Да только она такая непосредственная, что всё спрашивает прямиком в лоб! И за вопросом вопрос! Я понимаю, что с мамой так не поговорить, а сестры старшей у неё нет. Вот я и попыталась хоть немного объяснить ей… Вообще, это вовсе не твоё дело, Семён! Иди вынеси ведро из-под рукомойника!
Минус усмехнулся и всё-таки вышел на улицу. Он вернулся обратно и увидел задумчивое лицо Ани. Минус подошёл и обнял её за плечи:
— Не сердись.
— Я не сержусь. Вовсе не сержусь. Может и хорошо, что так вышло. Ведь ей не у кого спросить, прямо как у меня было. Мама не скажет, а самой спрашивать у неё стыдно. Хоть и понимаю сейчас, что это глупо. А то девчонки болтают разное, а не соображают толком что к чему.
Минус поцеловал её в щёку и она с улыбкой обернулась:
— Ты ласковый, Сеня! Очень ласковый! Вот как сердиться на такого⁈ Ведь только улыбнёшься мне и я сразу успокаиваюсь. Всё хорошо. Сейчас дожарю ещё сковороду, а потом мыться и спать.
Серёга скептически улыбнулся. Анна покраснела и тихо засмеялась.
Староконный рынок гудел с раннего утра. Минус шагал вслед за Львом, который уверенно прокладывал дорогу сквозь толпу. Теперь на этом базаре и вовсе не продавали лошадей и скот, но название осталось. Сейчас на нём продавалось абсолютно всё и глаза Минуса разбегались. Лоток с домашними сырами соседствовал с потрошеными индейками. Слева от них старый армянин продавал лепешки, а совсем рядом татарин торговал стаканами махры. Гора свежей зелени красовалась на дощатом столике и могучая женщина держала в руке пучок петрушки, словно букет, зазывая покупателей зычным голосом. Возле неё находилась старушка с огромной корзиной яиц, следом молодая женщина предлагала медные канделябры, а рядом с нею стоял хмурый грек с мешком чеснока.
Ободранный попугай в медной клетке что-то прокричал и захлопал крыльями, испугавшись склонившегося над ним человека, который задумчиво покрутил необыкновенно пышные усы:
— Говорящий?
— А то⁈ Двести пятьдесят слов знает!
— Так сказал бы хоть одно.
— Боится, неужели не видишь? Правильно что молчит, а то как скажет в испуге бранное слово, так городовой оштрафует! Умная птица! Сразу же видно!
— Хм, — и покупатель потянулся за кошельком, — за сколько отдашь?
— Пятнадцать! И то только тебе, как понимающему человеку!
Чем закончился торг, Минус не увидел, потому как Лев свернул вправо, к маленькой чайной, у которой снаружи на массивном дубовом столе стоял самовар. Возле него находился высокий мужчина в неброском сером костюме. Его лицо чем-то напомнило Минусу лошадиную голову. Волнистые рыжеватые волосы были острижены коротко. Серые глаза скользнули по Минусу и остановились на Льве, который заговорил:
— Здравствуйте, Шмуэль Нахшонович!
— Здравствуй, Лев! Что тебя привело сюда в такое прелестное утро?
— Захотелось выпить чашечку чая и приобрести инструмент.
— Проходите, — Шмуль ещё раз оглядел Минуса, провожая их внутрь. Там, в тесном помещении, за парой столиков уже сидели ранние посетители. Шмуль провёл парней через зал в дальнюю комнату, служившую то ли кабинетом, то ли складом всевозможных вещей. Он указал им на короткую грубую скамью у одной из стен и сам расположился напротив, убрав со стула свёрнутое пальто:
— Я слушаю вас, молодые люди. Так какой инструмент вас интересует?
Лев поглядел на Серёгу и произнёс:
— Бескурковый револьвер под 38 калибр.
— Хм, –покачал головой Шмуль, — есть Гарриссона вороненые, есть Джонсона простые и вороненые, есть Ричардсона простые. Цена десять за простой и двенадцать за вороненый, хоть какой фабрики. Цена одна.
