— Можешь рассчитывать. Как только, так и сразу. Только ведь ещё подсадных нанять нужно.
— Кого? — спросила она, не понимая.
— Людей, которые у тебя будут в очереди толпиться и расхваливать, как им помогло.
— Так если им помогло, чего они снова пришли? Нет, лучше тогда свадебные фотокарточки на стену повесить. И платить постоянно никому не придётся.
— Ага, и распугать половину клиентов. Какие там свадебные фотографии! Не пугай людей заранее! Да и с чего ты решила, что кто-то явится к тебе на учёбу, чтобы соблазнить определённую женщину? Нет, такие тоже будут, но ведь многим захочется, чтобы соблазнить как можно больше… А ты им нате, пожалуйста, свадебные фото! Да сердце остановится от такого зрелища!
Либа смеялась, утирая слёзы:
— А ты точно плут, Сеня! — и она погрозила кулаком. — Ох, и плут! Да, из тебя выйдет хороший компаньон! Годится. По рукам, пятьдесят на пятьдесят, — и она протянула ладонь.
Минус взял эту ручку и шутя потряс её. Он ощутил, как Либа вдруг сжала его ладонь, словно не собиралась отпускать вовсе. Они молча смотрели друг на друга. Ландо тряхнуло на ухабе и Либа медленно убрала руку, всё так же глядя на него без слов. Минусу захотелось её поцеловать, но он сдержался, ведь экипаж был открыт и они уже сворачивали во двор громадного особняка. Бело-голубое здание всё было украшено лепниной. Женские лица, химеры и даже рыбы, красовались на его стенах. Слуги бросились к экипажу и Либа придала себе надменный вид. Минус выпрыгнул мигом и протянул ей руку, помогая сойти. Она с каменным лицом легонько кивнула и медленно зашагала рядом с ним.
Слуга проводил в кабинет, где старый Моисей сидел за ореховым столом, изукрашенным дивной резьбой. Вся обстановка дышала роскошью и Минус восхитился ею. Старик кивнул головой, приветствуя его:
— Здравствуйте, молодой человек! — он удивлённо уставился на рану. — Что это с вами произошло?
— Я вскружила ему голову, дедушка, — усмехнулась Либа, — и вот результат!
Старый Моисей улыбнулся, но глаза не смеялись. Он негромко проговорил:
— Будьте осторожны, Семён! Моя Либочка опасна! Очень опасна.
— Я это уже понял, — Минус ответил, тоже улыбаясь, — но ведь женщина и должна быть опасной, иначе с ней будет скучно.
— Возможно, вы и правы. Кстати, ведь я пригласил вас поговорить о работе. Либочка, мы с Семёном станем беседовать о скучных вещах, ты можешь погулять в саду. Там такие розы, что на них стоит посмотреть!
Либа подмигнула Серёге и вышла из кабинета. Старик испытывающе поглядел на Минуса:
— Что вы думаете о этой девочке, Семён⁈ Только правду, пожалуйста.
— Она необыкновенная, — Минус покачал головой, — она просто прелесть!
— Хм, даже так⁈ — старик задумался. — Да, она необыкновенная и оттого ей очень трудно придётся. Ведь я прав, Семён⁈
— Да. Если с вами что-то случится, то ей будет очень сложно. Ведь она любит жизнь и не хочет ограничивать себя. Это правильно. Но я видел её родителей. Они не понимают Либу. Не понимают или не хотят понять. Для них она скорее проблема, которую бы хотелось спихнуть на кого-то другого.
— Так и есть, — старик кивнул головой. — Либу нужно любить. Просто любить и всё. Тогда она будет счастлива. Её нельзя заставить. Она просто сломается, если надавить очень сильно. Но ведь это нужно чувствовать, а тут должен быть талант. У вас он есть, Семён, хоть вы и так молоды. Я вам скажу, — и он указал рукой на рану, — что это вы скорее вскружили голову моей маленькой девочке! Я не помню, чтобы она так говорила о ком-то! Но ведь у вас есть женщина, Семён.
— Да, — Минус кивнул, — есть. Её зовут Аня.
— Знаю. Либа говорила мне. Не удивляйтесь, у неё нет от меня секретов. Не было по крайней мере, до того, как встретила вас. И что же вы собираетесь делать?
— Не знаю. Они обе хорошие. Очень хорошие, только совсем разные. Я не хочу обидеть Либу, вы не думайте. Мы дружим с ней и только. Хоть это и трудно, — добавил он тихо.
— Я понимаю, — старик задумался, — ведь моя Либочка, как огонь, который вспыхивает мгновенно. Где же устоять перед ней, когда тебе только восемнадцать лет! Я всё понимаю, Семён, и оттого вдвойне больно. Ведь вы видите, насколько я стар⁈ Я очень стар. Мне почти девяносто лет! Я пережил почти всех своих друзей и если бы не эта девочка, то жизнь потеряла бы всякий смысл. Но ведь я не вечен, Семён! Кто-то должен присматривать за ней, когда меня не станет. Но не этот же обалдуй Миха! А ведь только моё слово удерживает Либу в недосягаемости. Если меня не станет, то они замучают её своими брачными договорами. Ведь с родителями Михи всё давно решено и только этот старый еврей, — он ткнул себя пальцем в грудь, — мешает. Что вы думаете по этому поводу?
— Не знаю, — Минус пожал плечами, — а почему вы не можете просто завещать всё, что имеете, Либе и тогда у неё будет за что жить.
— Всё не так просто, молодой человек! Вы не знаете евреев! Они оспорят любое завещание! Тем более, когда речь о таких деньгах! Либе не унаследовать ничего значительного, пока жива её мать. Вот так вот!
