— Как обычно. Всё нормально, не переживай.
— Знаю я твоё нормально! — её ласковый голос немного дрогнул. — У тебя всегда всё хорошо. А если честно, Серёжа⁈
— Нормально. Пока штурмов нет. БК везут к стволке. Муха говорит, что будем брать высоты со дня на день. Вот возьмём и станет легче.
— Возьмём… — Маша помрачнела, только глаза светились так же, — Не хотела говорить тебе, но… Честера позавчера привозили. Тяжёлого. Очень тяжёлого. В госпиталь на вертолёте увезли. Повезло ему, что за полковником из сороковой прислали. Мы туда и Честера поместили. Ругались на нас, правда. Эдик этот ещё…
— А как Честер⁈ — Минус закусил губу. Он знал, что расчёт БПЛА поймал «Химеру». Не знал только, что Честер остался жив. Трое двухсотых сразу и один тяжёлый триста. Это он узнал быстро и поблагодарил небеса за то, что Маши больше нет в этом расчёте.
— Тяжёлый, — Маша побледнела, как мел. — Очень тяжёлый. Он потерял оба глаза и левую руку. Пневмоторакс. Хорошо, что тогда Оксанина смена была.
— Да, — Минус кивнул. — Она ведь отличный врач, как говорят.
— Да. Она очень хороший доктор и человек хороший. Она помогала уговорить, когда я просила забрать Честера. Хоть ей и влетело потом. Но неважно, главное, что Честер живой остался. Там его должны выходить.
У Минуса похолодело внутри. Честер. Шебутной и бедовый парень. Бабник, каких не встретить. Шутник и задира. Командир расчёта. Он летал на фпв, как никто другой из них. А теперь он ослеп, даже если останется жить. Минус не знал, что бы он выбрал для себя, если бы с ним случилось подобное. Жить в вечной темноте страшно, особенно, когда рядом никого нет. А у Честера нет семьи. Он детдомовский. Сирота. Минус тяжело вздохнул.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала Маша тихонько, — но знай, что лучше жить так, чем уйти, как Лис. Я никогда его не забуду! Он поступил как дурак, понимаешь⁈ Он думал только о себе, хоть и считал, что заботится о Инне. Дурак! Хоть и нельзя о мёртвых плохо говорить. Она любила его. Очень любила. Она так плакала, когда он разнёс себе голову! А ведь у него просто не было ног, понимаешь⁈ Он мог жить! Какой-то идиот принёс ему тогда пистолет! Ну зачем⁈
Минус промолчал. Винни принёс тогда трофейный «Форт». Лис попросил его и он принёс. Винни спросил: — «Ты уверен⁈» и Лис кивнул. Вот так. Но Маше не нужно говорить об этом. Минус не знал, как было правильно поступить, но надеялся, что если ему понадобится такое, то Винни поможет, если конечно, останется жив. Весту нельзя доверять. Вест трепло, а Винни… Винни друг. Настоящий друг.
У Маши потекли слёзы и она внезапно вырвала ящик у Минуса из рук, отставив в сторону. Она вдруг прижалась и Минус замер в растерянности:
— Не вздумай! Я прошу тебя, не вздумай! Никогда не сделай так, как он, пообещай мне! Чтобы не случилось! Никогда! Вы все дураки, понял⁈ Эта вся трепотня, что нужно уйти достойно… Это всё глупости! Если тебя любят, то убегать от неё — это трусость! Знай, это просто трусость, а не забота! Да, вот так! И не смотри так удивлённо! — лицо Маши задрожало и Минус притянул её к себе, жалея. Она потянулась к его губам и у Минуса сжалось сердце. Он никогда даже не думал поиграть чувствами Маши, хоть и знал, что она влюблена в него. Но тронуть её, не собираясь заводить серьезные отношения, он не хотел ни в коем случае. Обидеть её было хуже, чем обидеть ребенка. Это Минус хорошо чувствовал внутри. Она была для него словно сестра, хоть и не совсем так.
Сейчас он мучительно пытался найти в себе силы её оттолкнуть, но не смог. Она была такая хрупкая, заплаканная и необыкновенно нежная, что он растаял. Её запах кружил голову, хоть разум и отговаривал Минуса, что есть силы. Но Маша поцеловала его и он ответил. Они целовались и целовались, без передышки. Маша повлекла его за собой в сторону, туда, где виднелась маленькая дверь. Они вошли в комнатку без окон. Там был только письменный стол, ворох бумаг в ящиках и раковина с древним краном над нею.
На мгновение оторвавшись от Маши, Минус попытался отговориться тем, что он потный и грязный после дороги, но Маша сверкнула глазами:
— Молчи! Лучше молчи! Грязный⁈ Вон за тобой раковина. Хоть весь искупайся! Но никуда не пойдёшь! Слышишь⁈ Никуда!
Стол был старый и шаткий. Он скрипел и Минус перенёс Машу на пол, бросив под неё свою снятую одежду:
— Может ты сверху⁈ А то холодно.
— Нет, — она улыбалась смущённо и ласково, — не холодно. Иди ко мне!
Минус смотрел на её лицо, на мгновение отрываясь от губ. Счастливое и радостное. Её глаза светились изнутри ещё ярче обычного и она тянулась к нему всем своим хрупким телом. Минус задвигался всё быстрее и только собрался выйти из неё, как Маша обхватила его поясницу ногами необыкновенно крепко:
— Нет. Я так хочу. Не переживай. Давай! — и она сделала несколько движений ему навстречу. — Я хочу от тебя ребёнка! Понял! Хочу!
