— Завтра вместе с тобой пойдём к Моисею Яковлевичу. Там всё и обговорим. Только я не хочу брать с него деньги, потому что не собираюсь быть обязанной. Я согласна присмотреть за Либой и Беллой в Киеве, но на моих условиях. Если Либа что-то выкинет и обидит меня, то я не хочу быть связана обещанием. Признаюсь честно, Семён, если бы не Либин дедушка, я бы никогда о ней не заботилась. А его мне жалко. Он очень хороший человек. Нас принимал всегда, как родных. Я ведь и вещи с квартиры все сюда перевезла. Он боготворит свою Либочку, а она этим пользуется. Хоть и любит его, конечно. Но я её терплю и только. Может и хорошо, что они с Беллой вместе поедут. Будут общаться между собой. Мне проще. А ты думал, чем мы займёмся, когда уедем?
— Нет, — Минус помотал головой. — Я у Моисея спросить хотел. Он точно что-то хорошее посоветует. Я ведь не знаю ничего.
— Правильно. Я тоже так думала. Он соображает в делах лучше нас с тобой.
Аня внезапно взяла ладонь Минуса, которой он гладил её лицо, и внимательно посмотрела на неё в полумраке:
— Не могу поверить, — она прошептала, — эти руки такие ласковые, такие нежные… Они так умеют любить! И они могут убивать людей! Они могут пытать! Я когда прочитала газету, что Либа притащила, чуть с ума не сошла! Ведь это же ужас, Семён! В газетах, конечно, любят приврать, но не насколько же. Это сделал ты, а не Сашка, ведь я права?
Минус молча кивнул. Он не хотел говорить про смерть Ташева. Аня тихо произнесла:
— Я так и думала. Ты очень изменился, Семён. Тогда, когда потерял память. Иногда, я тебя совсем не узнаю. Словно другой человек. Нет, мне хорошо с тобой, — добавила она тут же, — просто я знала тебя много лет. Я привыкла к тебе. Но мне всегда казалось, что у тебя слабый характер. Хороший, но поддается чужому влиянию. Когда со мной или с Соней, то всё нормально. А так, только и гляди за тобой. Но сейчас ты изменился. Не знаю, хорошо это или нет. Тот Сеня, которого я знала, никогда не смог бы изуродовать человека ножом. Медленно и обстоятельно изрезать. Тогда ты боялся Карася, а сейчас он глядит на тебя и удивляется. А ведь в нём я ошиблась.
— Я тоже, — Минус ответил шёпотом. — Никогда бы не подумал, что Карась способен расстаться с такими деньгами. Я не ожидал. Я думал, что он меня добьёт.
Аня закрыла глаза на мгновение:
— Хватит. Давай не будем больше об этом говорить. Хорошо, что всё так закончилось.
«Не совсем закончилось, — подумал Минус, — ещё Художник где-то есть. Хрен он забудет про деньги. Жалко, что его заодно не положили».
В кабинете старого Моисея было тепло и уютно. Паровое отопление великая вещь. Минус поразился тому, что старик не поленился организовать такую систему в давно построенном доме. В гостевом домике пользовались печами, но в главном здании сердцем системы был громадный немецкий котёл. В этом году осень пришла рано и за окном, как и вчера барабанил дождь.
Старик уселся в мягкое кресло и хитро прищурившись, разглядывал Аню и Минуса, застывших на стульях напротив него, с паспортами в руках.
— Как настоящие… — первой не выдержала Анечка.
— Они и есть настоящие, — усмехнулся старик. — Не беспокойтесь, Анна. Ведь, согласитесь, что так будет проще. Вас можно развести с супругом, но это крайне неудобно и дорого. Я не думаю, что вам хочется заплатить тысячи четыре и ждать непонятно сколько. Через синод мне трудно действовать. Можно найти подход, но зачем? Ведь у вас нет родственников. Одна Анна исчезнет, а другая появится. Вот и всё.
Аня неуверенно кивнула. Она держала в руках паспорт Звягинцева Семёна Петровича, в котором была вписана жена, Звягинцева Анна Александровна, и дочь, Екатерина Семёновна. Правда год рождения был сдвинут на тысяча восемьсот восемьдесят шестой. Анна скептически осмотрела повзрослевшего разом Сеньку и скривилась.
— Полно, Анна. Нечего беспокоиться. Ну, куда же деваться было? Ведь Катю нужно вписать в отцов документ. Как же без этого? — проговорил Моисей.
— Молод он, отец этот! — Аня помотала головой. — Ведь не выглядит на шесть лет старше.
— Да кому дело есть, — Моисей махнул рукой. — Документ самый что ни есть подлинный. Как ни проверяй. А выглядят по-разному. Тем более у Семёна и другие документы есть. Диплом, к примеру.
Аня нервно хихикнула. Диплом у Семёна и вправду был. Ветеринарный врач. Да не просто какой-нибудь. Французская ветеринарная школа в Мезон-Альфоре. Этот документ не был подлинным, но сделанный искусно, совершенно не вызывал подозрений. Тем более, что в паспорте также указывался род деятельности. Диплом выглядел солидно и достойно, особенно в сравнении с жалкой паспортной книжкой, в которой не было даже фотографии.
Минус, оглядел документы, ухмыляясь. Старик правильно сделал, что изготовил для Анны отдельный паспорт, хоть было достаточно просто вписать её в мужнин. Вдруг что, она сможет ездить самостоятельно. Книжки бессрочные. Моисей постарался на славу. Серёга усмехнулся:
— Отлично вышло. А мне интересно, почему я не простой доктор, а ветеринар? Так легче сделать диплом?
