Позже полностью

Она дергалась и вырывалась и, я уверен, сумела бы вырваться, если бы Террьо не был прижат к запертой двери. Я был довольно-таки худосочным ребенком. Террьо был выше меня на пять дюймов и живым весил бы как минимум фунтов на сто больше меня, но он был мертвым. Живой была тварь, поселившаяся у него внутри, и я был абсолютно уверен, что она проникла в него, когда я заставил его отвечать на вопросы о последней бомбе.

Вибрация стала сильнее. Она шла отовсюду. Снизу от пола, сверху от потолка. Потолочные лампы дрожали, на стенах плясали текучие, зыбкие тени. Даже стены тряслись и как будто сдвигались то в одну сторону, то в другую.

– Отпусти, – сказал Террьо, и даже его голос вибрировал и сотрясался. Звук был такой, как бывает, когда прикладываешь к расческе кусочек вощеной бумаги и дуешь на зубчики. Его руки взметнулись и сомкнулись кольцом у меня на спине. Мне сразу же стало трудно дышать. – Отпусти меня, и я тоже тебя отпущу.

– Нет, – сказал я и обнял его еще крепче. Помню, я тогда думал: Вот оно. Ритуал Чудь. Я сошелся в смертельной схватке с каким-то демоном прямо в подъезде своего дома в Нью-Йорке.

– Я тебя задушу, – прошипела тварь внутри Террьо.

– Ты не можешь меня задушить, – выдохнул я, очень надеясь, что так и есть. Я еще мог дышать, но каждый вдох давался с трудом. Мне стало казаться, что я смотрю прямо внутрь Террьо. Может быть, это была галлюцинация, вызванная непрестанной вибрацией и ощущением, что мир сейчас разобьется, как винный бокал из тончайшего стекла, но я так не думал. Я смотрел прямо внутрь Террьо и видел не внутренности, а свет. Очень яркий и одновременно темный. Свет из какого-то потустороннего мира. Это было ужасно.

Сколько мы так простояли в обнимку? Может быть, пять часов. Может быть, лишь полторы минуты. Вы, наверное, скажете, что мы не могли простоять там пять часов, потому что за это время кто-нибудь из жильцов должен был пройти мимо, но я думаю… я почти знаю… что мы пребывали вне времени. Скажу только одно, в чем я уверен: двери лифта так и не закрылись, хотя обычно должны закрываться секунд через пять после того, как из кабины выйдут все пассажиры. Лифт отражался в дверном стекле за плечом Террьо и все это время стоял открытым.

Наконец тварь внутри Террьо проговорила:

– Отпусти меня, я уйду и больше никогда не вернусь.

Это было заманчивое предложение, как вы наверняка понимаете, и, может быть, я бы и согласился, если бы профессор Беркетт не подготовил меня к такому повороту событий.

«Он попытается договориться, – сказал профессор. – Не поддавайся на уговоры». И он подсказал мне, что делать, вероятно, решив, что бороться мне предстоит исключительно со своим собственным неврозом, или комплексом, или чем-то еще чисто психологическим.

– Мне этого мало, – сказал я, не разжимая рук.

Я проникал взглядом все глубже и глубже в Террьо и видел, что он и вправду был призраком. Возможно, все мертвые становятся призраками, просто я вижу их плотными. И чем более призрачным становился Террьо, тем ярче сиял темный свет – мертвый свет, мертвосвет. Я не знаю, что это было. Тогда я знал только одно: если уж я поймал этот свет, то теперь надо держать. Есть одна старая поговорка: Тот, кто схватил тигра за хвост, уже не может так просто его отпустить.

Тварь, поселившаяся в Террьо, была пострашнее любого тигра.

– Чего ты хочешь? – выдохнул он. На самом деле он не дышал. Если бы он дышал, как живой, я бы почувствовал его дыхание у себя на щеке или на шее, а я не чувствовал ничего. Но он все равно задыхался. Может быть, даже сильнее, чем я сам.

– Мне мало того, что ты перестанешь меня преследовать. – Я сделал глубокий вдох и сказал то, что велел сказать профессор Беркетт, если мне удастся завлечь своего врага в ритуал Чудь. И хотя мир вокруг содрогался и трещал по швам, хотя эта жуткая тварь вцепилась в меня мертвой хваткой, я произнес эти слова с удовольствием. С большим удовольствием. С ликованием воина. – Теперь я буду преследовать тебя.

– Нет! – Он стиснул меня еще крепче.

Меня буквально вдавило в Террьо, пусть даже теперь Террьо стал почти неосязаемой сверхъестественной голограммой.

– Да. – Профессор Беркетт велел мне сказать еще кое-что, если будет возможность. Позже я выяснил, что это было чуть измененное название одного известного рассказа о привидениях, так что все получилось очень даже в тему. – Я свистну – меня не заставишь ты ждать[11].

– Нет! – Он снова задергался, пытаясь вырваться. Этот пульсирующий жуткий свет вызывал у меня тошноту, но я держался.

– Да. Я буду преследовать тебя, когда захочу и сколько захочу, а если ты не согласен, я буду держать тебя, пока ты не умрешь.

– Я не могу умереть! А ты можешь!

С этим нельзя было не согласиться, но в те мгновения я чувствовал себя сильным как никогда. К тому же Террьо бледнел и слабел, а он был зацепкой для этого жуткого мертвосвета в нашем мире.