Ынбёль перешла на бессрочный контракт и жила с комфортом – таким же, какой доставляет телу удобная одежда. В свободное время приглашала в гости друзей, ходила в кафе и рестораны. Фотографии с друзьями распечатывала и вставляла в альбом. После работы она любила бродить по городу в самой удобной одежде, кепке, с немытыми волосами и без макияжа. От длинных прогулок болели ноги, но зато ей удалось побывать в новых местах. Иногда она даже бегала. После пробежки бешено колотилось сердце, заставляя ее чувствовать себя живой. Ведь раньше Ынбёль почти никогда не ощущала настоящий вкус жизни.
Пусть не все складывалось хорошо, но очень многое получалось. Рассказы о днях былой славы, услышанные от родных, вызывали не тоску, а скорее чувство леденящего одиночества, от которого по телу бежали мурашки. Конечно, наверняка за то время произошло и много хорошего. Иногда Ынбёль жалела, что избавилась от всех воспоминаний. Когда одолевали тяжелые мысли, она доставала блокнот, в который записывала слова друзей, которых встречала в незнакомых городах.
Глаза стали закрываться. Как же хочется спать. И это хорошо. Теперь Ынбёль могла спать. И чувствовать себя живой… Ладно, об этом завтра.
Она заснула.
С искренней улыбкой на лице.
– Хэин, что делаешь сегодня после работы?
– Да ничего особенного. Мероприятие закончилось пораньше. Может, поужинаем?
– Хорошо. Давай встретимся в семь часов в прачечной на вершине холма. Заодно повидаем Юнхи. У меня есть грандиозные новости, ха-ха.
– Что-то хорошее произошло? Расскажешь. А там есть еда?
– Это не обычная прачечная. Сам увидишь. Еду можно взять с собой. Пусть каждый что-нибудь принесет, ха-ха.
Неожиданное воодушевление друга заставило Чэха улыбнуться. С Юнхи он дружил с самого детства, а Хэин в третьем классе переехал к бабушке, которая жила в их районе, и сразу присоединился к их компании. Его мама работала фотографом, а папа был клавишником в музыкальной группе. Познакомились они на концерте и сразу влюбились друг в друга. А когда поженились, у них родился Хэин. Казалось, сами небеса могли позавидовать их счастью, но автомобильная авария унесла жизни его родителей, и он остался на попечении у бабушки.
Хэин был неразговорчивым и замкнутым ребенком. Чэха, заметив, что тот все время ходит один, стал приглашать его на игровую площадку, на пробежку, предлагал пообедать или вместе поделать уроки. Незаметно они стали все время проводить вместе. А Юнхи дружила с Чэха, поэтому так они и росли втроем, словно банда заговорщиков. Среди них Хэин оказался самым тихим. Предпочитал слушать их болтовню с улыбкой на лице, а не делиться тем, что было на душе у него.
Музыка стала языком Хэина, который рос, будучи одиночкой. Ему нравились Чет Бейкер, Дюк Веллингтон, Билл Эванс и Пол Десмонд. Их творчество подарило ему ощущение свободы. В университете он получил степень по истории искусств и стал работать независимым куратором выставок. Его свободное время занимала фотография и музыка. В целом Хэина устраивала такая жизнь. Хотя иногда ему казалось роскошью, что, занимаясь любимым делом, он мог позволить себе читать книги и слушать музыку.
Закончив разговаривать с Чэха, он включил в проигрывателе Take Five[9] и подошел к автобусным дверям. Возможность послушать фортепиано, ударные и саксофон в конце долгого рабочего дня помогали ему проживать очередной день, каждый из которых походил друг на друга. Не зря название композиции означало «сделать небольшой перерыв». Напевая знакомую мелодию, он вышел из автобуса.
Хэин медленно поднимался по лестнице на вершину холма. Сердечный ритм ускорялся, словно темп музыкального произведения.
– Наконец-то забрался. Как тут красиво. На такой высоте ощущаешь истинную свободу.
Хэин взял раритетный фотоаппарат, который висел на шее, и сделал снимок. В объектив попала «Прачечная души» и вывеска закусочной. Как удачно они расположились по соседству. Хэин осмотрелся. Дом, стоящий на самой вершине прибрежного городка, казалось, был построен из древесины, которой на вид было несколько веков. Или даже нет – будто существовал вне времени и пространства. О чем-то этот дом ему хотел напомнить.
«Где-то в саду должна быть лестница, ведущая на крышу. Может, я видел это место во сне?»
