Хэин кивал и внимательно слушал Чиын. Черты ее лица смягчались, и его это радовало. Он видел эту девушку впервые, но отчего-то переживал за нее. Может, потому что она напоминала ему его первую любовь? Или дело в ее необычным обаянии, которое странным образом привлекало людей.
Вокруг них кружили лепестки, удивленные тем, что Чиын решила разделить с кем-то свои переживания.
– Они прекрасны, не правда ли? Меняют цвет в зависимости от моего настроения. Обычно лепестки красные. Мне легче оставаться в одном состоянии. Ох, что-то я разговорилась.
Наверное, это потому, что она плакала. Или просто Хэин располагал к общению. Неважно, какая за этим крылась причина, но Чиын стало легче на душе: Хэин был первым, кого совсем не удивляло ее волшебство. А он не привык обременять людей лишними расспросами.
Глядя на него, Чиын вспомнила мягкое бежевое одеяло, которым укрывалась в детстве. Как давно она не вспоминала о любимых вещах, бесследно исчезнувших в прошлом!
Чиын прошла к лестнице мимо Хэина, но у самых ступенек остановилась и, обернувшись, сказала:
– Кстати, снимки не сохранятся. Люди не видят меня на фотографиях. Я пойду вниз. Вы еще побудете здесь?
Чиын резко выпрямилась, хотя дрожь в голосе все еще выдавала ее переживания. Она лишь сделала вид, что все в порядке. Хэин молча последовал за ней. Они спускались уже по другой лестнице, ведущей к барной стойке на первом этаже.
– Ничего себе, вы уже успели познакомиться? Это мой друг Хэин! – поприветствовала их Юнхи, распаковывавшая трехъярусный контейнер с едой, который принесла с собой.
Чиын, слегка улыбнувшись, кивнула и направилась к стойке – заварить чай. В этот момент деревянная дверь прачечной отворилась, зашел Чэха и сразу же радостно поприветствовал всех:
– Поздравьте меня, я принят на работу! Наконец-то в штат. У меня полная страховка и бессрочный контракт, ха-ха.
– О! Так тебя взяли! Вот это да! Поздравляю! – воскликнула Юнхи, вскочив с места.
Она была рада за него, но все равно ощущала едва уловимую горечь, ведь Чэха так долго метался между реальностью и фантазиями. Раньше он грезил кино, но теперь даже не упоминал о нем с тех пор, как очистил душу от пятен. Теперь его радовали полный соцпакет и работа на постоянной основе. Видимо, он стер из памяти тот день, когда создал свой первый фильм. Но она-то ничего не забыла и обязана была напомнить ему о моментах его блистательного успеха и о том, что он тогда чувствовал.
Юнхи широким шагом подбежала к Чэха, забрала два пакета с курицей, которые он принес, и крепко обняла его.
– Поздравляю, ты заслужил это!
Они пару раз ободряюще похлопали друг друга по плечу и разошлись.
– Ого, гляди-ка, сколько ты тут людей собрала, – с улыбкой сказала хозяйка «Нашей закусочной», появившись в дверях с двумя порциями кимпапа в черном пластиковом пакете.
Положив его на стол перед Чиын, она огляделась. Все верно, не хватало именно кимпапа.
– Поужинай сегодня с нами. Еды на всех хватит, – сказала Чиын.
– О, нет. Я уже сегодня добавила в кимчи из молодой редьки две чайных ложки кунжутного масла и навернула с плошкой ячменной каши. А пришла я посмотреть, ела ли ты сегодня хоть что-нибудь. А то вдруг снова голодаешь. Если рыбного супу захотите, спускайтесь ко мне. Ну все, я пошла. Приятного аппетита!
– Спасибо большое, – улыбнувшись, Чиын поблагодарила соседку, забирая роллы.
Рядом с людьми ей становилось радостно, но в то же время тревожно, ведь когда-нибудь им придется расстаться. Они умрут, а Чиын нет. И ей только и останется тосковать по ним в одиночестве. Поэтому во множестве воплощений она старалась не сближаться ни с кем, чтобы потом не страдать. Но раз это ее последнее воплощение, то можно попробовать пустить их в свое сердце. Получится ли у нее завершить свой жизненный путь? Есть ли у него предел? Чиын испытывала иное, раннее незнакомое ей чувство тревоги – как человек, который никогда не видел сны, вдруг пытается их увидеть.
«Могу ли я вообще жить без тревог?»
Погруженная в размышления, Чиын ошпарила чашки кипятком. Так во время чаепития они дольше сохраняли тепло. Но нужно было, чтобы температура воды, которой согревали чашки, отличалась от температуры воды, которой заваривали чай. Первая должна составлять восемьдесят восемь градусов, а вторая быть ниже, чтобы человек не обжегся.
– Отнести чашки за тот стол? – предложил Хэин.
– Они очень горячие, не обожгитесь, – ответила Чиын.
Юнхи, Чэха и хозяйка закусочной тут же обернулись, удивленные тем, что она разговаривает с Хэином на «вы». Может, им просто послышалось?
– Вы обратились к нему на «вы»? Вы никогда так ни с кем не общаетесь.
– А, это случайно вырвалось, – ответила Чиын опешившим гостям и отвернулась, чтобы налить чай.
– Отнеси сначала вот это, – сказала она Хэину.
– Ну вот. Теперь все как прежде. Как есть хочется, давайте начинать.
– Есть, чтобы жить; жить, чтобы есть. Просто жить и есть!
– Какой сегодня отличный день! Давайте отдыхать и наслаждаться моментом.
Все веселились, включая Чиын. Один такой день помогает справиться с девятью безрадостными.
