– О чем вы думаете каждый вечер на крыше, когда садится солнце? – обратилась Юнхи к Чиын с набитым ртом.
Хозяйка прачечной научила ее улыбаться. Поднимать кончиками пальцев уголки губ. Даже когда на работе теперь приходилось иметь дело с неприятными клиентами или когда автобус прямо перед ней захлопывал двери и уезжал прочь. Иногда Юнхи смотрела в зеркало и напоминала себе Джокера, но с тех пор ей стало легче дышать. С самой первой встречи ее беспокоило грустное выражение лица Чиын, которое у нее появлялось, когда она оставалась одна.
– А почему ты спрашиваешь об этом?
– Да просто. Когда я увидела, как вы неподвижно стоите, любуетесь закатом, то подумала, что сейчас вы растворитесь в нем. Если не хочется рассказывать, ничего страшного, я пойму.
Чиын посмотрела на Юнхи, которая вдруг смущенно почесала макушку и улыбнулась. Повисла тишина.
Чиын сидела, прикусив нижнюю губу, но внезапно заговорила:
– Хм, в душе я зажигаю свечу за благополучие людей и гармонию.
– Это как?
– Когда люди молятся, они зажигают свечи. В тот момент, когда садится солнце, будто свеча озаряет небо, я молюсь о благополучии тех, кто прошел через очищение души. Еще до открытия прачечной я угощала людей чаем и помогала излечиваться от боли.
– Ясно… значит, вы уже давно этим занимаетесь!
– Давно… человек может продолжать идти по жизни, если найдется хотя бы один, который поверит в него и поддержит его.
– Хотя бы один?
– Да. И поверит всерьез. Такого человека встретить нелегко. И я решила стать им для тех, кто в этом нуждается. Молитвы и искренние пожелания добра дают силы идти дальше. Мне так кажется.
Все задумались над ее сравнением о том, как в ее душе, будто в церкви, зажигается свеча. Как можно смотреть на свет заходящего солнца и молиться за чье-то благополучие и гармонию. Хозяйка прачечной не берет с покупателей плату. Она берет обещание, что когда-нибудь тот, кому помогла она, безвозмездно поможет другому. Что привело ее именно сюда?
– Хэин, может, включим что-нибудь? – прервал тишину Чэха. – В этом месте любят хорошую музыку.
Хэин очнулся от размышлений и моргнул в знак согласия.
– Вот держи, – сказала Юнхи, достав из сумки колонки. – Подключись к блютусу.
Друзья, не сговариваясь, подхватили идею. Пока Хэин выбирал песню, Чиын встала заварить еще чаю. Она ждала, пока закипит вода, и вдруг услышала звуки музыки. Чиын точно знала, какая температура идеально подходит для чая – не слишком горячая, от которой внутри становится тепло.
Чиын вернулась к гостям и обратилась к Хэину:
– «Осенние листья» Чета Бейкера? Как раз подходит для такого вечера, как сегодняшний.
– Ого, вам нравится Чет Бейкер?
– Да. Его музыка… она горячая, неспокойная, будоражащая. Словно молодость.
– Хм, удачное сравнение. Какая музыка вам нравится больше всего?
– Разная. Я знала Чета Бейкера. Интересно, как бы изменилась его музыка, не принимай он наркотики и проживи счастливую жизнь.
– Ого, ты его знала? – вдруг спросил Хэин.
– Ты совсем не удивлен. Думаешь, я сумасшедшая и живу в своих фантазиях и мечтах?
– Не думаю. И все же я удивился, что ты знала Чета Бейкера.
– Да, друзья играли в его группе и много рассказывали о нем. Я стала ходить на их концерты. Мне хотелось избавить и его от душевных пятен… Но это могло отразиться на творчестве. Иногда именно боль и грусть служат вдохновением.
Раньше Хэин не мог и слова произнести при первой встрече с человеком, а сегодня был разговорчив, чем крайне удивил Чэха – тот смотрел то на своего друга, то на Чиын, и даже в шутку толкнул его локтем в бок, когда тот, услышав имя любимого музыканта, вдруг обратился к хозяйке на «ты».
– С чего вдруг на «ты» перешел?
– Само вылетело, – дружелюбно и спокойно ответил Хэин.
Он говорил мягко, но при этом уверенно. В его словах самые обыденные вещи обретали смысл.
– Все, мы тоже будем так к ней обращаться. Ай! Юнхи, больно же!
– Ведешь себя как маленький, Чэха. Прекращай.
Даже когда тебе за тридцать, среди друзей ты порой ведешь себя как подросток. Точнее, хочешь им оставаться.
Они веселились, ели и пили, а вместе с ними и Чиын, которую лишили возможности стареть. Она завидовала этой компании. Они росли вместе и видели, как на их лицах появляются первые морщины. От этого Чиын вдруг почувствовала еще большее одиночество. Ей тоже хотелось бы стареть со сверстниками.
– Хэин, – заговорила Юнхи, – здесь можно избавиться от пятен на душе или погладить ее. Сейчас у тебя тоже есть такой шанс.
– Пятен? На душе?
– Тебе никогда не казалось: залечу раны и заживу наконец?
– Частенько.
– Тогда попроси.
Вместо ответа Хэин взял со стола чашку, сделал глоток, затем второй. Он улыбался, выбирая следующую композицию, – кажется, лучше не пытаться переубеждать его сейчас. У него была привычка не отвечать, если он не мог найти правильные слова или хотел отказать. Друзья уважали его язык молчания. Он заслуживал этого. Они просто всегда были рядом в трудные времена. Вот такое негласное правило существовало в их круге.
– Чэха, наверняка твоя мама обрадовалась, что тебя взяли на работу? – нарушила их молчание Чиын.
