Когда Чиын грустила или дулась, мама варила ей огромную кружку какао с зефирками – они таяли во рту, а вместе с ними оттаивала и она. Сладость и тепло – поистине волшебные вещи.
Для Чиын мама, не обладающая никакими магическими способностями, все равно оставалась настоящей волшебницей. Она помнила, как, уткнувшись в подол ее юбки, чувствовала запах печенья, а потом, когда та наклонялась обнять дочку, ощущала аромат цветов. Дома на кухне всегда было много вкусной еды, и Чиын росла крепким, счастливым ребенком.
Но, бывало, всегда радушная, ее улыбчивая мама устремляла взгляд в пустоту и глубоко вздыхала. С приходом осени она по несколько дней с грустью в глазах сидела у окна, затем шла на кухню, наливала в кастрюлю вина, опускала туда целый апельсин, яблоко, грушу, палочки корицы, лучший мед и, помешав пять раз, варила до тех пор, пока напиток не станет горячим. На приготовление шли самые аппетитные и сочные фрукты. Дом наполнялся ароматом спелого винограда.
«Мама, а мне можно попробовать твой чай?» – спрашивала крутившаяся в ногах Чиын. «Нет, это чай специально для меня, – решительно качала головой она. – Вот вырастешь и попробуешь. Я поделюсь рецептом». На лице мамы вновь появлялась озорная улыбка, к ней возвращались жизненные силы, исчезала грусть в глазах.
Чиын посчитала и поняла, что сейчас ей столько же лет, сколько в тот день, когда мама пила этот «особый чай». Когда-то они с папой называли этот сезон «особого чая» «порой уныния». Наверное, мама скучала по человеку, которого оставила в прежней жизни, еще до их встречи с отцом. Почему она не отыскала его? Смирилась с тоской. Вот такая она – взрослая жизнь…
Маленькая Чиын клала маме руку на плечо, а та – свою поверх ее, после чего прижимала к груди. Так они и согревали друг друга своим теплом и заботой. Такие красивые моменты все равно были овеяны ореолом одиночества.
– А не сделать ли мне сегодня такой особенный напиток?
Дома она пила самый обычный чай.
Все ингредиенты «утешающего» настоя для своих посетителей Чиын высушивала на ветру и заваривала с любовью и заботой. А ведь если так задуматься, она ни разу не попробовала его сама.
Мама не успела передать ей рецепт, но так ли нужно ему вообще следовать? Вскипятив воду, Чиын достала самую любимую белую чашку.
– Мой секретный ингредиент – искренние пожелания счастья самой себе.
Волшебство ее чая для утешения заключалось в том, что она заваривала его с душой, обладая уникальной способностью исцелять людей своим теплом. А сегодня оно предназначалось ей самой. Пока она кипятила воду, лепестки кружились у подола ее платья. Чиын подняла руки и, словно дирижируя, отправила цветы в сотейник. Сегодня она заварит чай из живых лепестков, а не засушенных. Если родители и правда все это время были рядом, то наверняка им больно было наблюдать, как она терзается мыслями о прошлом. Когда-то веселая и энергичная, их дочь стала совсем худой и холодной. Встреться они с ней сейчас, расстроились бы еще больше.
Чиын вспомнила мамину кухню, переполненную любовью и смехом, и то, как они с папой играли в саду.
Открыв глаза, она улыбнулась и стала медленно наливать в теплую белую чашку напиток красного цвета, но не до краев, а ровно столько, сколько нужно.
Пока чай остывал, Чиын прошла в гостиную и открыла окно. Как и в свой первый день в этом городе, она стояла на веранде с закрытыми глазами и вдыхала воздух – пахло одновременно морем и городом. В следующее мгновение в ее левой руке оказалась чашка с чаем красного цвета – такого же, как зарево заката.
– Сегодня облачно. Наверное, даже луны не будет видно.
Тепло чая для утешения медленно наполняло душу радостью. Сегодняшний день напоминал вчерашний, но было в нем и что-то иное. Кто знает: может, долгожданное счастье и заключается в этой самой чашке?
Чиын сделала последний глоток и отправила в небо красные лепестки, крутящиеся возле подола. Когда-то они были частью ее самой, но теперь улетали в закат, а она махала им вслед на прощание. Облака поглотили лепестки и спустились на город, окутав его, словно утешающие объятия матери.
Раз, два, три…
И тучи исчезли.
Чиын вернулась обратно и посмотрела в зеркало перед входной дверью.
Ее черное платье стало нежно-белым, а на месте красных лепестков появились синие. Ее бледные губы порозовели. Как странно. Отчего-то надежда наполнила ее сердце.
