Глядя на Чэха, который так раззадорился, что у него на глазах почти выступили слезы, хозяйка закусочной сложила руки на фартуке и улыбнулась. После визита его матери она поменяла рецепт кимпапа. Перестала нарезать и пассеровать морковку и огурцы, чтобы не переборщить с солью.
– Коль нравится, ешь еще. Много наготовила.
В тот же миг все трое принялись покорять гору кимпапа деревянными палочками. Чиын отложила себе кусок и, разделяя ингредиенты, стала есть их по отдельности.
Юнхи тоже набила полный рот еды. На самом деле за целый день ей не удалось перекусить даже на бегу. Весь день простояв на каблуках, она без капризов наслаждалась рисом с овощами и чувствовала себя живой. Все трое сосредоточенно пережевывали пищу, не отвлекаясь на разговоры. Хорошо, когда людям комфортно находиться рядом друг с другом в тишине.
Когда кимпапа поуменьшилось, Чэха нарушил молчание:
– Мы ужинаем все вместе как настоящая семья.
Все разом посмотрели друг на друга. Их взгляды наполняло тепло. Так и есть. А что вообще такое семья?
Чиын бродила по свету много веков подряд в поисках утерянных родителей. Цепляясь за воспоминания прошлого, она жила в одиночестве и печали. А сейчас в ее душе воцарилось спокойствие. Наконец одиночество оставило ее. Да, она не смогла отыскать маму и папу, но избавилась от грусти. Прошедшие дни канули в Лету, теперь нужно жить настоящим.
«Хватил ли у меня смелости признать и принять себя?» – задумалась она, постукивая ложкой о пустую тарелку из-под супа.
– Кстати, а что вообще такое – эта ваша семья? Живут под одной крышей люди, связанные кровными узами, а на самом деле только и делают, что обижаются, ссорятся и ранят друг друга. Так уж лучше, как мы с вами – быть единомышленниками, поддерживать друг друга. Вот где настоящая семья! Правильно я говорю, Чиын? – сказала хозяйка закусочной, и ее морщинистое лицо растянулось в довольной улыбке.
Она, прихрамывая, подошла к столу и принесла рыбный суп. Чиын тоже улыбнулась и взяла тарелку. От супа исходило приятное тепло, как и от всей их компании, которая собралась за одним столом.
– Да. Мы заботимся друг о друге, беспокоимся, поддерживаем друг друга, делимся тем, что произошло за день. Ужинаем вместе. Мы и есть настоящая семья.
От слов Чиын у Юнхи на глаза навернулись слезы. Неужели она обрела родных? То самое пристанище, о котором мечтала.
– Так, ну все. Что за сантименты? Нужно позвонить Хэину. Он тоже, кстати, очень переживал за вас. Названивал и спрашивал, нашлись ли вы. Даже приходил сюда. Хотя у него завтра открывается выставка в морской галерее, – сказал сытый и довольный Чэха, достав телефон и украдкой поглядывая на Чиын.
Он уже раньше успел заметить, как привязался к ней Хэин. В каком-то фильме он услышал фразу о том, что на свете существуют три вещи, которые нельзя спрятать: насморк, бедность и любовь.
Чэха заметил зарождающуюся любовь во взгляде Хэина – то, как он смотрел на хозяйку прачечной с самой их первой встречи. Он боялся, что Чиын может исчезнуть, словно ветер, в любой момент.
Он давно заметил, что она о ком-то тревожно думает, но, оставаясь вежливым, не приставал с расспросами.
– Ясно… – ответила Чиын, тыча палочками в развалившийся на части кимпап на тарелке.
Чэха знал, что в сердце Хэина была Чиын, однако понятия не имел, о ком же думала та. Будучи сдержанной и холодной внешне, в душе она оставалась доброй и светлой, помогала всем справиться с душевными ранами, но вот со своими ничего поделать не могла. По одному только взгляду в чужие глаза ей удавалось считать мысли, но ее собственные, сине-черные, хранили какую-то тайну.
Чэха принес стакан воды для Юнхи, которая, сняв обувь, массировала ноющие икры, и отправил сообщение Хэину. Да, жизнь непростая штука. Главное – чтобы друзья были счастливы.
У Хэина внутри разгорался огонь, но Чэха не хотел, чтобы тот поглотил его.
Тут же раздался звонок. Звонил Хэин.
– Чэха, Чиын нашлась? С ней все в порядке? – обеспокоенно затараторил он.
Чэха, не задумываясь, передал трубку хозяйке прачечной. Сейчас Хэину необходимо было услышать не его голос.
Улыбнувшись, Чиын взяла трубку и вышла на улицу. Ветер приятно обдувал тело и лицо. Убрав растрепанные волосы за уши, она будто сделала шаг навстречу Хэину.
– У меня все в порядке. Просто спала два дня. Ничего не случилось.
– Что-то серьезное?
Ее голос успокоил Хэина, и он наконец-то вздохнул с облегчением. Ее грустные глаза, запечатленные в объективе фотоаппарата в день их первой встречи, тревожили его изо дня в день. Словно одурманенный, он приходил в прачечную, чтобы, увидев ее, разогнать этот туман. Как странно. Ему доводилось любить и раньше, но такое утонченное и хрупкое чувство Хэин испытывал впервые. Он хотел заботиться об этой хранящей в душе печаль женщине, которая излечивала раны других.
