Анника с шумом поставила стакан на стол, вода выплеснулась на его поверхность. Вплотную подошла к Томасу:
– Кончай жаловаться на судьбу, посмотри правде в глаза.
– Чего ты хочешь? – спросил он излишне громко. – Чтобы я бросил работу и обслуживал тебя с утра до вечера? Твое желание, пожалуй, исполнится быстрее, чем ты думаешь. Я проиграл, куда ни глянь.
– Боже, что за ребячество? – Анника бросила на него возмущенный взгляд, в котором также пряталось презрение. – Мы произвели на свет двоих детей, и наша обязанность, как родителей, заботиться, чтобы они росли в нормальных условиях. Кончай жалеть себя за то, что ты больше не живешь в кирпичной вилле у воды. Сейчас твой дом здесь, и ты должен извлекать из этого максимальную пользу. Возьми себя в руки, черт побери!
Томас сделал шаг назад.
– Не учи меня, что я должен делать, – сказал он хрипло. Она последовала за ним, сделала два шага вперед.
– А кто иначе сделает это? – воскликнула она. – Ты же вообще не способен принимать никакие решения. Как, черт побери, тебе удается выступать в роли руководителя проекта? Все же невероятно трудно для тебя! Твоя страсть к комфорту граничит с ленью.
Томас оттолкнул ее.
– Я не собираюсь этого слушать, – отрезал он и направился в сторону прихожей.
– Замечательно! – крикнула Анника ему в спину. – Ну и катись, беги от всего, отправляйся на все четыре стороны и найди себе кого-нибудь, кто будет лелеять твое чертово эго!
Он, покачиваясь, вышел в прихожую, дрожащими пальцами надел плащ и сапоги.
С шумом захлопнул за собой дверь.
Редакция отдыхала, утопая в голубоватом свете люминесцентных ламп, компенсирующих отсутствие солнца на улице в это летнее, но хмурое утро. У стола ночного выпускающего редактора не было ни души, и о том, что там совсем недавно кипела бурная жизнь, свидетельствовали лишь расставленные вокруг него в хаотичном порядке стулья и разбросанные по его поверхности ручки, казалось, еще продолжавшие катиться к краям и вот-вот готовые упасть на пол.
Сам главный труженик ночи и его помощники с красными от бессонницы глазами теперь, возможно, сидели с чаем или пивом в кафетерии, расположенном двумя этажами ниже, и пытались снять напряжение, перед тем как разойтись по домам.
Утренняя команда находилась на своих местах в дальнем конце помещения. Собранные и молчаливые, они, конечно, уже с головой ушли в работу, но, поскольку до следующего контрольного срока оставалось еще семьдесят пять минут, целая вечность, могли позволить себе небольшие вольности.
Андерс Шюман наблюдал эту сцену множество раз, но сейчас пытался сохранить ее в памяти.
Вполне возможно, что ему не суждено никогда больше ее увидеть.
Он вошел в свою комнату, поставил чашку с кофе на письменный стол, бросил рядом свежий номер газеты, вышедший из печатного станка всего полчаса назад.
Он всегда приходил на работу рано, в противном случае ему пришлось бы выбирать из двух зол: либо стоять в многокилометровых пробках на автостраде, ведущей из Наки, либо всю дорогу ехать по автобусной полосе, постоянно рискуя нарваться на штраф или предупреждение, а то и вообще лишиться водительского удостоверения.
Однако это утро не казалось ему столь же скучным, как обычно. Воздух был пропитан электричеством, в отличие от почти всех других дней, и тому имелось объяснение.
Всегда легко просыпаться и идти на войну.
Мир гораздо банальнее.
Он опустился на свой стул, чувствуя необычайную легкость в спине и ногах, развернул газету и с интересом принялся читать.
Первая страница получилась отличной, ее украшала фотография печального Джона Эссекса, сделанная в его номере отеля в Берлине вчера вечером. Репортеру «Квельспрессен» Берит Хамрин икона поп-музыки рассказал о своей дружбе с убитой телезвездой Мишель Карлссон, о том, что случилось в роковую ночь, и как он пережил допрос шведской полиции. Фантастика.
Передовица обращалась к теме опасных лекарственных препаратов, которую планировали использовать в качестве главной на Янов день, но из-за убийства Мишель Карлссон она тогда не понадобилась. Сама статья, окончание которой пряталось где-то дальше в газете, содержала довольно обширный список вредных лекарств.
Автор передовицы требовал поставить на место фармацевтические компании, однако сам текст был написан далеко не лучшим образом.
Шеф редакции пожал плечами и принялся листать дальше.
Раздел культуры его по-настоящему порадовал: помимо прочего, там имелись неверятно интересные размышления о будущем телевидения, написанные одним из собственных авторов газеты, а на полосах шесть и семь располагалось само интервью с поп-звездой. Редакция развлечений требовала поместить его на задворки, в их раздел, но Спикен настоял на своем. Шюман улыбнулся, лаская глазами строчки.
