Внезапно в кабинете Франклина становится так тихо, что слышно жужжание компьютера, грохот трамвая на нижней улице и музыкальная мелодия, играющая у соседей сверху.
Вынимаю из сумки спам Брэда и аккуратно раскладываю бумаги на коленях.
— Франклин? — говорю я, бессмысленно уставившись на стеллаж, забитый дисками с классической музыкой. — Повтори-ка еще раз?
Он, кажется, озадачен.
— Про Марту Стюарт?
— Перед этим. — Я оборачиваюсь и смотрю на него.
— Да не важно. — Он почесывает затылок. — Я сказал, что если бы Брэд использовал информацию, полученную путем взлома электронного ящика Расмуссена, тогда это была бы инсайдерская торговля.
— Ага, — стараюсь говорить спокойно. — А потом?
Теперь Франклин уже выглядит так, словно я совсем рехнулась.
— Я сказал… ему незачем было бы спрашивать, можно ли играть на бирже, руководствуясь украденной информацией, указывающей на хороший день для купли-продажи. Это противозаконно. Сейчас каждый знает об этом.
Бесчисленные библейские стихи медленно соскальзывают с моих коленей на пол, превращаясь в бесформенную груду у меня под ногами или залетая под стол Франклина. Я ничего не замечаю — потому что теперь мне кажется, я понимаю, что все это значит. По крайней мере, я, скорее всего, знаю, при чем здесь спам. Вот только понятия не имею, как это доказать.
Глава 12
Чем ближе к северу, тем быстрее приближается пейзаж за окном. Гигантские сосны становятся еще величественнее, а холмы вырастают в скалистые горы, живописно подпирающие ярко-синее небо. Судя по карте, это кратчайший путь на Вермонт, и я буду там уже через час. Вынимаю газетную статью, которую вырвала из сегодняшнего номера, и сверяюсь со временем. Все получится.
Стараюсь вобрать в себя чудесное утро Новой Англии, но солнечные лучи проигрывают в битве с застилающей небосвод черной дырой моего разочарования.
Джош. Так мне и не перезвонил.
И почему я жду, что миллионы зрителей станут слушать мои новости, доверять мне, если даже я сама себя не слышу. Я ведь понимала, что нельзя влюбляться. Но ведь я не собиралась ни с кем знакомиться, я просто выполняла свою работу. И нет моей вины в том, что объект интервью оказался столь привлекателен. И умен. И мил. И одинок.
С каждым новым воспоминанием злюсь все сильнее. Роюсь в сумке в поисках жвачки.
Ведь я определенно не делала ничего такого, чтобы побудить Джоша пригласить меня на свидание. Моя гневная тирада набирает обороты с каждым пузырем из «Чиклетс» без сахара. Это не я выдвинула теорию падающих звезд.
Навстречу мне прямо по разделительной линии мчится тюнингованный автомобиль с откинутым верхом — боже, ведь октябрь на дворе — и, визжа шинами, сворачивает на съезд с главной дороги. Сердце стучит как бешеное. Если бы я разогналась чуть сильнее или мой водительский стаж был менее внушительным, то пришлось бы мне стать жертвой какого-то психа на спортивной тачке с кризисом среднего возраста. И кончить как Брэд Форман, невольно думается мне. В смятом «джипе» на трассе 128. В голове проносится видеоряд с места аварии, показанный в наших шестичасовых новостях: синие мигающие лампочки, распахнутые двери машины скорой по мощи, замершие в бессилии врачи и спасатели. Перевернутый белый седан Брэда — обугленный, с вывороченными дверями, разбитыми вдребезги стеклами. Раскуроченный. Только что это была машина, теперь — груда металлолома.
Голова все еще гудит, но мысль о чудесном спасении приносит облегчение. А потом я вспоминаю: Мэку Бриггсу не спастись не удалось. В письме Брэда было указано его имя. И мое. Следом мне приходит в голову, что никто не знает о моем местонахождении. Нужно связаться с Франклином.
Мне вспоминается и еще кое-что. Имя Джоша тоже было в том письме. Дорога резко затуманивается у меня в глазах, и где-то глубоко внутри начинает ныть недоброе предчувствие.
Опомнившись, смеюсь во весь голос. Ох уж эта старая, никогда не действовавшая отговорка — «Наверное, он не позвонил, потому что умер».
Да что со мной. Может быть, это я не права? Может, я просто уже так отвыкла от этих правил любовной игры, что ожидаю слишком многого в слишком короткие сроки?
Или, возможно, Джош просто боится. Думает, что я приняла его приглашение на школьный спектакль, только чтобы выведать у него что-нибудь еще о Формане. И теперь стесняется позвонить, потому что у такой известной персоны, как я, светящейся на телевидении, узнаваемой в ресторанах, обладательницы многочисленных премий, наверняка и без того насыщенная и занятая жизнь.
Ведь это он догадался насчет «Миранды» и даже выдвинул на этот счет любопытную теорию. Первый упомянул о Бриггсе и Расмуссене. Стало быть, по крайней мере, слушал меня, иначе как бы ему тогда запомнились эти имена?
Если. Только. Твою. Мать.
В окне мелькают дорожные знаки, а я тем временем в ускоренном режиме прокручиваю в голове разговор с Джошем, откидывая романтичные сцены. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, успеваю заметить выражение своего лица. Похожа на Красную Шапочку, которая только что увидела волка в бабушкиной кровати.
Я ни разу не называла при Джоше имени Уэса Расмуссена.
