— Итак, Чарли, — повторяет Кевин. — Непросто говорить тебе это. Франклин в больнице. — Он протягивает мне листок бумаги. — Вот номер его палаты в Центральной. Врачи говорят, что с ним будет все в порядке, когда он очнется, но…
И дальше я почему-то перестаю понимать, что говорит Квин. Его речь превращается в бессмысленный нечленораздельный гул, и я силюсь сообразить, что происходит.
Меня не уволили. Это хорошо.
Но с Франклином беда. Это плохо.
Выходит, он… болен? Ранен? В Центральной больнице Массачусетса? Это очень, очень плохо.
— Судя по всему, — продолжает Кевин, — это произошло сегодня утром на улице за его кондоминиумом. Полиция пока не выяснила обстоятельства, но в больнице детектив, он ждет, пока Франклин очнется.
Наконец у меня прорезается голос:
— Очнется? Полиция?
— Ему просто вкололи снотворное, он в сознании, — поясняет Кевин. — Очевидно, его несколько раз ударили по голове, но, к счастью, раны неглубокие. Ему очень повезло.
— Ударили? Кто? — поднимаюсь с дивана и, нахмурившись, принимаюсь вышагивать по кабинету перед Кевином и Анжелой. Борюсь со слезами, потому что на них нет времени. Все, на что меня хватает, — это односложные, отрывистые фразы.
— За что? — вопрошаю я. — Когда? — Меня посещает новая мысль. — Стивен?
Кевин пожимает плечами, качая головой:
— Полиция работает над этим. Его… сожителя… судя по всему, нет в городе, мы не знаем, где он. — Кевин слегка улыбается мне. — Всегда и везде задаешь вопросы, настоящий репортер. Потому мы на тебя и рассчитываем, — говорит он, подходя ко мне и слегка похлопывая меня по спине. — Ты в норме? Можешь прямо сейчас ехать в больницу, если хочешь. — Мимоходом глядит на Анжелу. — А ты вызови Чарли такси, идет?
Глава 15
Когда я добираюсь до больницы и нахожу одиночную палату под номером 4-1066, выясняется, что у Франклина посетитель. На складном больничном стуле, рядом с койкой, сидит одетая в форму офицер полиции с планшетом в руках. Склонившись к собеседнику, она с пристальным вниманием смотрит на него.
Немного медлю у двери, окидывая взглядом пугающую картину: голова у Франклина забинтована, под глазом, на землистом лице, красуется бурый синяк, а сам он выглядит так, словно держится из последних сил. До сегодняшнего дня Франклин всегда представал передо мной в образе безупречного, уверенного в себе франта-здоровяка. Теперь же у него напуганный и беззащитный вид, на груди подвязана бледно-зеленая больничная салфетка, голова покоится на горке плоских подушек, из-под покрывала выглядывают только голова и руки.
Офицер поднимает взгляд и, заметив мое присутствие, поворачивается на стуле. Она захлопывает планшет кожаной крышкой, пряча свои записи.
— Вы член семьи?
В знак приветствия Франклин осторожно приподнимает руку, свободную от капельницы.
— Ей можно, — еле слышно произносит он скрипучим голосом, совсем не похожим на свой. — Это Шар… Чарли. Я вам о ней рассказывал. — Франклин с трудом вымучивает улыбку. Даже полуживой, лежа на больничной койке, он не забывает о хороших манерах. — Шарлотта, это офицер Маккаррон из бостонского департамента полиции.
Офицер Маккаррон поднимается и отодвигает стул. В сильно накрахмаленной голубой рубашке, брюках с завышенной талией и форменных полуботинках она выглядит неуклюже и курьезно.
— Разумеется, — кивает женщина. — Чарли Макнэлли.
Приклеиваю на лицо вежливую улыбку, но сердце мое обливается кровью.
— О, дорогой, что с тобой случилось? — причитаю я. — Кто это сделал? Когда? — Вопросы так и сыплются из меня. — Ты поправишься? Как ты себя чувствуешь? Как ты добрался до больницы? Почему?…
Франклин улыбается и переводит взгляд на сыщика.
— Как раз об этом меня и спрашивала офицер Маккаррон, — еле слышно отвечает он. — Я рассказывал ей…
— Ну да, — перебивает Маккаррон, тыкая пальцем в свои записи. — И боюсь, мне придется попросить вас подождать снаружи, пока я закончу, мадам.
Спустя два часа, один «сникерс» и четыре чашки отвратного кислотного кофе я возвращаюсь к Франклину. Офицер Как-ее-там наконец отбыла. Суетящиеся над Франклином сестры поменяли лекарство в капельнице, а доктор, проверявший повязку, остался доволен прогрессом пациента. Подтаскиваю ржавый металлический стул к койке Франклина. Я не уйду, пока не услышу историю целиком.
— Воды? — предлагаю я и протягиваю ему пластиковый стаканчик с полосатой соломинкой. — Я могу подержать. Или могу тебя…
Франклин качает головой и прикрывает глаза.
— Я в порядке, — говорит он. — Правда. Просто немного устал.
— Так что она… — приступаю я.
Но Франклин уже спит. Разочарованно опускаю плечи. Я, конечно, ужасно хочу все узнать, но не будить же мне его, в конце концов.
Пытаюсь удобней устроиться на жестком больничном стуле, не в силах отвести взгляд от желто-зеленых синяков на лице Франклина и прозрачной повязки над бровью, из-под которой виднеется ряд аккуратных стежков шва. Как один человек мог поступить так с другим? И ради чего?
