И в это мгновение мир вокруг меня словно включается в режим ускоренной перемотки вперед. В мою дверь снова стучат, затем раздается дребезжание замка — но я-то знаю, что ключей ни у кого нет. Хор голосов выкрикивает мое имя. Один из них даже напоминает Франклина. Не может быть. Ведь Франклин сейчас в больнице.
Пока я пытаюсь разобраться в хаосе, царящем за дверью, Мэлани в несколько прыжков пересекает комнату и, схватив меня за руку, прижимает к себе. И шипит мне в ухо:
— Ни звука. И не шевелиться.
Прислоняет дуло чертова пистолета к моей шее. Ощущаю на коже холод металла, давлюсь от едкого запаха ее духов, голова кружится, паника завладевает моим сознанием, и на миг мне кажется, будто у меня в глазах мелькают звездочки. Мэлани усиливает хватку, и я впадаю в отчаяние. Но внезапно оно сменяется приливом энергии. Какого черта! Она же такая мелкая по сравнению со мной.
С воплем отшатываюсь от ствола и одновременно изо всей силы наступаю тяжелым деревянным сабо на ее прелестную миниатюрную туфельку из первосортной кожи. Вскрикнув, она отстраняется. Раздается оглушительный треск — пистолет? Я что, выстрелила? Нет. Звучит скорее как… упавшее дерево, талдычит мой мозг, но очевидно, что никаких деревьев тут нет. Громкий удар, свист ветра, непрерывные крики. Чьи? Мэлани — где она? Спустя долю секунды вижу Мэлани. Она сжимает плечо и стонет от боли. Пистолет отлетает.
Ничего не понимаю. Почему она держится за плечо, если я наступила ей на ногу? Не важно — я свободна. Подбегаю к двери, но двери-то больше и нет. Зато есть полиция.
Через свежевыдолбленный проход в квартиру вваливаются два офицера в полицейской форме и принимаются выкрикивать приказы и командовать, прямо как в криминальной хронике, занимая всю комнату и грозно потрясая оружием.
— На пол! Живо! — орет один, наставляя пистолет на Мэлани. — Сейчас же на пол, миссис Форман.
Смотрю за тем, как Мэлани медлит в раздумье, затем, осознав свое поражение, опускается на пол. Вернее, на мою фирменную сизаль от «Поттери Барн» , как нельзя более подходящую для того, чтобы запачкать ее дизайнерский костюм.
Не отводя прицела от лежащей ничком Мэлани, женщина в форме прохаживается позади нее, отстегивая наручники от шлевки брюк.
В квартиру заходит еще один полицейский с золотым значком на зимней темно-синей куртке. Как бы ограждая от опасности, он приобнимает меня за талию и выводит к лестничной площадке.
— Теперь с вами все будет хорошо, Чарли, — убедительно приговаривает он. — Мы за ней проследим. — Он оглядывается на погром, учиненный в моей квартире. — Судя по всему, дверь чуть не упала ей на голову, — продолжает коп, беспристрастно оценивая угол падения. — Слава богу, вас не задело.
— Как?.. — запинаюсь я. — Что… Почему?
— И все же надо было нам позвонить, Чарли, — замечает офицер, почесывая затылок. — Ловить плохих ребят — наша работа, а не ваша.
— Надо было?.. — Совсем сбившись с толку, смотрю на мужчину. И тут до меня доходит, что я его откуда-то знаю. Поначалу меня ввела в заблуждение синяя морская куртка, но теперь я узнаю Киприани, того самого сексуального детектива в кожаном пиджаке, приходившего в госпиталь к Франклину.
— Но как?.. — В голове не укладывается. Как это они так вовремя появились?
— Нам нужен врач! — кричит первый офицер, застегнув наручники на постанывающей Мэлани. — Видимо, часть выбитой двери приземлилась прямо на нашу Мэлани. Ей на плечо. — Она бросает взгляд на задержанную. — Простите, что попортили вам костюмчик, мадам, — сухо добавляет офицер. Ее извинение звучит не очень-то искренне.
Приглядевшись, узнаю в женщине офицера Маккаррон — невзрачную, хлипкую помощницу Киприани. С этой огромной пушкой в руке, скручивая Мэлани, она уже не выглядит такой хлипкой. Что до Мэлани, то, судя по всему, ее обезвредил не мой отважный маневр с сабо, а обломок двери, которую выбили бостонские полицейские, чтобы проникнуть в квартиру.
Киприани снова оборачивается ко мне и показывает большой палец.
— Жить будет, — саркастичным тоном произносит он, указывая на Мэлани. — Правда, учитывая то, что нам удалось разузнать, вероятней всего, большую часть жизни она проведет во фрамингемской государственной колонии. Кстати, — добавляет он, — что с пожарной тревогой? Ваших рук дело?
Вымучиваю слабую улыбку.
— Я не курю, — говорю я. — Но когда она зажгла сигарету, мне пришла в голову эта идея.
Киприани одобряюще кивает.
— Очень изобретательно, — отвечает он. — Но она бы вас все равно убила.
И в это мгновение меня прорывает. Две минуты назад болезненно алчная светская львица из пригорода прижимала дуло пистолета к моей шее. Тогда никаких картинок из прошлого не пронеслось у меня перед глазами, подобно тому, как это описывают люди, которым приходилось столкнуться с катастрофой. Зато теперь, словно кадры цветного кино, в голове сменяются одна за другой картинки моего будущего. Все то, что я могла потерять. Джош, Франклин, Мэйси, моя кошечка, моя карьера, дни успехов, поражений и новых проб. Я чувствую, как тяжелой грудой наваливается на меня шок, и больше не могу сдерживать слезы.
