Риан резко пришла в себя. В руке она стискивала персиковую косточку; ей хотелось слизнуть липкий сок с пальцев, но она не смела это сделать. Мэллори нежно разжал ей пальцы, опустился на колени и раздвинул мох, чтобы посадить под ним косточку.
– Он умер, – сказала Риан, когда взяла себя в руки и перестала дрожать. Голос поразил ее. Он был таким сильным, таким спокойным.
Мэллори посмотрел наверх; солнечный свет, отразившийся от пышной шапки спутанных темно-каштановых волос, окружил его голову нимбом. Поджав губы, Мэллори покачал головой.
– Милая, я же некромант. Что, по-твоему, это означает?
Любовь не помогает понять
Логику разрывающейся оболочки.
ПО СРАВНЕНИЮ С ТЕМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО ДО ИХ ИНТЕРЛЮДИИ В РАЮ, СЛЕДУЮЩИЙ ЭТАП ПУТЕШЕСТВИЯ БЫЛ ПОЧТИ ПРИЯТНЫМ. И ЭТО БОЛЬШЕ ГОВОРИЛО О БЕГСТВЕ ИЗ ПЛЕНА И ПОГРУЖЕНИИ В КОСМОС, А ИЗ НЕГО – В ПЕРЕСТРЕЛКУ, ЧЕМ О РОСКОШНЫХ УСЛОВИЯХ В ТЕКУЩЕЙ СИТУАЦИИ. ВЕДЬ КОГДА МЭЛЛОРИ ПРЕДЛОЖИЛ ИМ ПРОВОДНИКА И КАРТУ, ОН НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ О ТОМ, ЧТО ПЕРВЫЕ ПОЛТОРА КИЛОМЕТРА ПУТИ ПРИДЕТСЯ ПОЛЗТИ ПО ЗАБРОШЕННЫМ ТЕХНИЧЕСКИМ ТОННЕЛЯМ.
Персеваль закуталась в крылья-паразиты – в развернутом состоянии они были слишком громоздкими для столь ограниченного пространства – и, отталкиваясь локтями, упорно двигалась вслед за Риан и василиском. Риан пришлось полегче: она была ниже ростом и могла быстро бежать на четвереньках, хотя при этом ей постоянно приходилось следить за тем, чтобы не раздавить хвост Гэвина.
Эти тоннели не были рассчитаны на дальние перемещения, и на самом деле люди должны были входить в них лишь в крайних, катастрофических ситуациях. В эпоху движения основную работу по техобслуживанию выполняли предки таких эволюционировавших наноинструментов, как Гэвин.
Данный тоннель представлял собой темную трубу неправильной формы с острыми выступами, на которых и под которыми росли колонии бледных паразитических бромелий. Двигаться вперед, не ломая светлые листья растений, было невозможно. Они трещали и хлопали под руками и ногами Персеваль, и из них текла прозрачная, слегка желеобразная жидкость с запахом алоэ. Какие-то мелкие существа бежали прочь – их пугал шум или голубое свечение Гэвина и Крыла, которое позволяло путникам видеть в темноте.
– Разве не странно, что эволюция позволила животным занять все имеющиеся в мире ниши? – спросила Риан после долгого молчания. – На Земле такого не было, да?
Персеваль хотела, чтобы Риан умолкла, но она прикусила губу. Ну конечно, ведь Риан не инженер. Для нее Земля – просто название, то, о чем ей рассказывали на уроках экологии. Риан не понимает и не знала, насколько опасно она подошла к ереси возвращенцев.
– Им помогли, – ответила Персеваль. – До того как умер Метатрон, Камаэль и биоинженеры успели дать нескольким колониям особую программу. Она осуществляет направленную мутацию. Не людей, конечно…
– Забавно, что ты упомянула Метатрона, – сказала Риан, пока перелезала через препятствие, рыча от натуги. Сейчас, когда его покрывал слой рубчатых побегов, сложно было сказать, чем оно было раньше, однако число граней у него явно прибавилось. – Мэллори тоже о нем говорил.
– Твой мозг оптимизирован для распознавания последовательностей, – заметил Гэвин. – И для болтовни.
Персеваль не знала, имел ли василиск в виду ее или нет, но все равно рассмеялась. А чуть позже, совсем не обидевшись, рассмеялась и Риан. Чтобы похвалить сестру, Персеваль похлопала ее по лодыжке, но Риан удивила ее, быстро отдернув ногу. Возможно, ей было щекотно.
– А кем ты был в старые времена? – спросила Риан. Вопрос явно был адресован Гэвину, потому что Персеваль тогда еще не родилась. – Сварочным аппаратом?
