– Спасибо, – сказал он. Его голос был скрипучим и треснувшим, но слова звучали идеально четко. Он потянулся за стопкой одежды, и его теплые влажные пальцы коснулись рук Персеваль.
– Лорд Тристен… – сказала – а точнее, запинаясь, выдавила из себя Риан. – Ты же умер.
И пока Персеваль недоуменно смотрела на Риан, Тристен Конн сказал:
– Я… тебя знаю?
Риан пошатнулась и оперлась рукой о стену, чтобы не упасть.
В тот вечер они расположились на кухне, где была плита, и сварили на ужин суп. Поначалу варочная поверхность не работала, но Риан смогла ее починить благодаря внезапно появившимся у нее знаниям о технике. Гэвин свернулся комочком в углу, засунув кончик хвоста в розетку, но Персеваль казалось, что он лишь притворяется спящим.
Что же касается Тристена, то, выяснив, кто они, куда направляются и почему, он умолк. Но оказалось, что он умеет готовить, и поэтому Риан и Персеваль сели плечом к плечу в теплых, но пугающих объятиях Крыла и принялись наблюдать за ним. Глядя на то, как высокий светлокожий мужчина с удивительной сосредоточенностью помешивает готовящийся ужин, Персеваль была вынуждена признать, что ее успокаивает мысль о том, что рядом есть взрослый, который обо всем позаботится.
Ее завораживали и его невероятно белые волосы, и его полупрозрачная кожа. В местах, не закрытых одеждой, виднелись голубые вены, и Персеваль с удивлением обнаружила, что его симбионт не только выжил, но и сумел сохранить здоровье своего хозяина. Также ее удивила его стойкость; она пробыла в плену всего несколько дней, но ей уже казалось, что остаток жизни она проведет, лежа в постели и глядя в потолок. Она больше не чувствовала себя в безопасности.
Но сейчас перед ней был Тристен Конн; он что-то напевал себе под нос, пробуя бульон и скатывая нежные листья пуэрарии для салата, и рядом с ним Персеваль чувствовала себя более защищенной. Сломанный меч Тристен заткнул за пояс, а в левую руку взял нож, который раньше висел на магнитной держалке в одном из кухонных шкафчиков, где уже пошуровали мыши. Персеваль никогда не видела диких мышей, но знала, что все мыши в мире белые – альбиносы, как и Тристен. Но глаза у них должны быть красными, цвета крови млекопитающих, а не окрашенными в синий цвет – маркер симбионта.
Пока она и Риан смотрели, как Тристен готовит, Персеваль напоминала себе, что опасность еще не миновала. Но убедить себя в этом было тяжело, особенно когда он принес им пластмассовые кружки с соленым бульоном, в котором плавало огромное количество сушеных грибов и соевого белка. Кусочки нежных листьев пуэрарии придавали супу мягкий и насыщенный зеленый цвет.
Персеваль сняла руку с плеча Риан, обхватила кружку обеими ладонями и сделала глоток. У супа был фантастический вкус. По ее телу разлилось тепло, и от него плечи Персеваль, напряженные в тех местах, где раньше на них давили крылья, расслабились. Все трое сели, образовав треугольник, и принялись молча есть.
Доев, Персеваль резко закрыла Крыло – даже небольшой теплый ветерок ее порадовал – и пошла за добавкой, прихватив по дороге и кружку Риан. Когда она наклонилась к Тристену, он накрыл свою кружку ладонью. Он съел лишь чуть больше половины, совсем не торопясь.
Если он будет есть много и быстро, это может ему повредить.
Наливая суп в кружку, Персеваль заговорила. Почему-то ей было это проще сейчас, когда она не смотрела на собеседника.
– Риан, тебе не кажется, что нас направляют так, чтобы мы находили разные штуки?
Риан издала какой-то звук – он означал не согласие, а скорее страх.
– Я об этом не думала.
В стальной окантовке стенки над раковиной Персеваль увидела, как Риан прижала три пальца к виску.
– Лорд Тристен, – поспешила добавить Персеваль, – не обижайтесь. Я не имела в виду, что вы –
– Если учесть обстоятельства нашей встречи, то я вряд ли бы мог обидеться на тебя за это.
Голос постепенно возвращался к Тристену, но все еще был слабым и усталым. Персеваль подумала о том, что он чувствует сейчас, когда он, чистый и одетый, наелся соленого супа после того, как ползал среди дерьма летучих мышей и глодал кости одни строители знают сколько времени. Она надеялась, что никогда этого не узнает.
– Но вряд ли кто-то знал, где я, – добавил он.
– Тогда как ты оказался там? – спросила Персеваль ровно в тот момент, когда Риан выпалила:
– Один некромант помог нам и указал нам путь.
Повернувшись, Персеваль заметила виноватый взгляд, который Риан бросила на Гэвина, но тот даже не пошевелился.
А вот Тристен вывернул шею, чтобы посмотреть через плечо на Персеваль, на то, как она возвращается, удерживая в равновесии кружки, и снова садится рядом с Риан.
– Ты доверяешь чужакам.
Его выдал тон: может, он и пытался говорить зловеще, однако его голос звучал заботливо.
«Потому что он на самом деле заботливый», – подумала Персеваль. Брат их отца.
– Только чужакам, которые умеют готовить, – ответила она. – А тот, кто готов закопать себя в тонне дерьма летучих мышей, просто чтобы обмануть нас, заслужил право на доверие. Мы хотим остановить войну, лорд Тристен…
