Прах полностью

Прах нежно коснулся ее виска; этим жестом можно было бы убрать на место выбившийся локон – если бы у нее были локоны.

– Нет, конечно. Эти люди знали, что они – избранные, что в ходе холодного путешествия среди звезд они будут воссозданы в облике бога. Вряд ли они понимали, насколько серьезны связанные с этим технические проблемы.

– Ох, космос. – Персеваль пошатнулась и упала бы, если бы он ее не поддержал. – Тут их, наверно, тысячи.

– Во всех криогенных комплексах мира? Возлюбленная, там их почти семьсот тысяч. – Он пожал плечами – на этот раз еще более элегантно. – Я даже не знаю, сколько холодильников вышло из строя после смерти Метатрона, а Самаэлю к тому же пришлось использовать часть их в качестве сырья – извлечь из них воду, углерод и аминокислоты. Мы не рассчитаны на то, чтобы так долго сидеть здесь, а взрывы привели к каскадному отказу систем.

Персеваль всегда думала, что «потерять дар речи» – это просто образное выражение. Она покачала головой и отстранилась от Праха. Он отпустил ее, но не слишком далеко, да и Крыло оставалось у нее за спиной.

– Ты убил семьсот тысяч людей?

– Я не убивал их. И Исрафель тоже. Их убили строители. Заморозили и отправили к звездам.

– Что дало тебе право решать за них – и за нас, черт бы тебя побрал?

– Я не решал. Я просто служил тем, кто принял решение за вас, – делал то, для чего меня создали. И тебе я буду служить точно так же.

– Неважно, – раздраженно отрезала Персеваль. – Кто дал право им?

– Никто ничего им не давал. – Прах вытащил из жилетного кармана поблескивающий предмет, раскрыл его и посмотрел на заключенный в нем циферблат древних аналоговых часов. – Любимая, у пассажиров и инженеров была потребность, а у строителей – сила. Таковы обычаи мира.

– Это не мой обычай, – ответила Персеваль, но, когда она смотрела, как Прах укладывает часы обратно в карман, ей пришлось приложить все силы, чтобы не дать своему голосу задрожать.

– О, дитя, – сказал он, исполненный печали. – Кто, по-твоему, твои предки?

И заговорил голос из высокой травы, и приказал он Риан идти вперед и не бояться.

Первое было легче. Она бросила взгляд через плечо – туда, где, словно окаменев, стояли Тристен и ее отец. Но Бенедик заметил ее взгляд и кивнул. «Почему он думает, что мне нужно его одобрение?» – подумала Риан. А затем она подумала о том, зачем она повернулась, чтобы получить его одобрение.

– Гэвин?

– Делай, что велено, – шепнул он, но не взлетел с ее плеча. Поэтому Риан шагнула вперед, потому что после многих лет, проведенных в Доме Власти, страх еще мог заставить ее выполнять приказы – но он уже ее не парализовал.

Несколько шагов, и ее глаза заслезились от запаха, который злость помешала ей заметить раньше. Это был запах горячей воды, богатой металлами и минералами, и Риан пошла на него. Теперь она слышала шаги у себя за спиной; Бенедик и Тристен следовали за ней на почтительном расстоянии, и она была благодарна им за то, что они составили ей компанию, но к благодарности примешивался ручеек гнева – ведь они, похоже, не верили, что она справится с испытаниями, которые ждут ее впереди.

То, что ее ждало, находилось на дне трещины. Напольное покрытие перед Риан было разорвано и перепахано; воздух был настолько раскаленным, что на коже Риан конденсировались капли теплой воды. Она увидела закругленные края металла, ржавые и потрескавшиеся, а также стебли пшеницы, перегибающиеся через края глубокой дыры. Симбионты Риан затикали: вода была «горячей», радиоактивной – но не смертельно опасной; симбионты Риан все еще верили, что с такой дозой она справится, и герой Ынг был склонен с ними согласиться.

Риан подумала, что если учесть обстоятельства его смерти, то к его мнению следует прислушаться.

– Лезь вниз, – сказал голос – низкий, многослойный, с пронзительными обертонами, которые эхом поднимались из пещеры. – Риан Конн, лезь вниз.

Риан собралась с духом и ответила:

– Сэр, я боюсь. Вы очень горячий, вы сожжете меня.

– Разве тебе не ведомо, что дух божий подобен огню пылающему? Сгорая, ты обретаешь свободу.

– Может, и так, – отозвался Гэвин, сидя на ее плече, – но прежде чем кто-то займется «освобождением» леди, ей еще нужно разобраться с кое-какими делами. Будь любезен, поднимись сюда.

Его слова вызвали смешок.

– Тогда поднимусь я, – ответил голос. – И быть может, обожгу вас не так сильно. Прикройте глаза, малыши.