А затем они стали единым целым, усиливая и отменяя друг друга в узоре интерференции, полосы сверкающего света и тьмы. Персеваль мыслила четко; она одновременно очистилась от химического коктейля, с помощью которого Крыло пыталось соблазнить ее, и вышла за пределы своей собственной плоти. Она растворилась в Прахе, думая о том, сколько времени Крылу понадобилось на то, чтобы скопировать особенности ее мышления и личности, и как теперь понять, не изменило ли оно их – незаметно или не очень.
– Идем, – сказал Прах, и теперь его присутствие было похоже на паутинку, на прикосновение ветерка к шее, которой у нее уже не было. Он направил ее, и она пошла с ним, чувствуя себя совсем крошечной в тени его крыльев. Они потянулись вперед – вспышка, летевшая со скоростью света. Они стали ближе, чем кончики перьев крыла.
И оказались в Доме Власти.
Или в том, что от него осталось.
– Это твоих рук дело, – сказал Прах, и Персеваль, возможно, задрожала бы от страха, если бы не была идеальной, лишенной эмоций машиной.
Он показал ей смерть; он показал ей ужасы войны; он показал ей, что такое – быть ангелом и плыть по воздуху.
Они, словно призраки, двигались среди мертвецов – распределенные сознания, дрейфующие в облаке пыли. Персеваль понимала, что быть настолько разреженной опасно, что здесь есть ангелы, которые охотятся на других ангелов, но Прах оставил эту часть своей сущности на месте уже очень давно и чувствовал себя в безопасности – настолько, насколько может чувствовать себя тот, кто покидает свою крепость.
– Я защищаю твое тело, – сказал он, и она потянулась назад – чтобы ощутить свою телесную оболочку, которая плывет среди решеток мира.
Персеваль не умела распределять свое сознание по всей сети так же, как он. Она могла переключаться между символами, осознавая задержку, доли долей секунды, связанную с перемещением со скоростью света. Она даже могла накладывать одну перспективу на другую, но легкость, с которой Прах управлял своим вниманием, была ей недоступна.
Однако она чувствовала темные области, огромные зоны «Лестницы Иакова», которые не находились под контролем Праха, – или просто мертвую, гниющую, отмирающую плоть, которая еще не отвалилась от угасающего мира.
– Лишь человек, пока что ты всего лишь человек, – сказал Прах. – Вот что значит быть моим капитаном, любимая.
Персеваль исследовала пределы этой новой способности, думая о том, есть ли здесь инструмент, который можно превратить в оружие против него. Она попыталась спрятать эту мысль. Возможно, ей это удалось; если Прах и заметил что-то, то никак не отреагировал, а просто повел Персеваль по Власти и показал ей тела плебеев. Их завернули в сети и привязали веревками за пределами шлюзов, заморозили гораздо более грубо, чем тех, кто лежал в трюме. «Словно рыбы в неводе», – подумала Персеваль. Здесь были десятки мертвых. Сотни.
Это зрелище заставило бы ее похолодеть, будь она в своем теле, но она уже вышла за пределы холода. Она могла сосчитать их – всех до единого, если бы пожелала. Она могла бы провести своими краями по каждому из мертвецов и узнать о нем, и стать свидетелем его болезней и страданий.
Она трусливо отвернулась и в сопровождении Праха зашла в залы Власти.
Горстка людей еще держалась на ногах. Какие-то плебеи, все еще слабые и еле волочащие ноги от усталости; их немодифицированные тела медленно восстанавливались от болезни, которую принесла им Персеваль. Здесь были возвышенные с пустыми глазами воскрешенных. И несколько возвышенных, которые, похоже, выжили.
Среди них в роскошно обставленной комнате стояла Ариан; двое слуг с серыми лицами готовили ее к бою.
Персеваль приготовилась встретить волну ярости и ужаса, но ничего подобного не ощутила. Химия, все это химия. Если эта волна и поднялась где-то далеко, в холодном животе Персеваль, то здесь она едва ее коснулась.
– Возьми меня, – сказал Прах, – и я помогу тебе победить Ариан. Стань моим капитаном и помоги мне противостоять ангелу, с которым она заключила альянс.
– И какой же это ангел?
Это было странное ощущение – незаметно парить в воздухе за плечом своего врага. Колдовство.
– Азрафил, Ангел клинков.
– Если мы уж здесь, рядом с ней, то почему бы не сжать ей глотку? Почему бы не убить ее прямо сейчас? – спросила Персеваль.
– Азрафил, – повторил Прах. – Сейчас мы действуем скрытно, и нас не замечают. В мире великое множество существ, и даже ангел не может внимательно изучить каждого нанобота, который ползает в сфере его влияния. Но если мы нападем на нее, он об этом узнает.
Ариан достала антимеч и несколько раз рассекла им воздух. Если бы Персеваль проследила бы за нитью, которая вела назад, к ее собственному телу, то, вероятно, испугалась бы.
– С кем она собирается воевать? Явно не с Двигателем, ведь солдат у нее осталось совсем мало.
– Нет, – шепнул Прах ей на ухо. Персеваль скользнула обратно, врезалась в свое тело и ощутила, как погружается в больное мясо и химический обман. Она сжала кулаки от отвращения. – Она идет сюда, Персеваль. Чтобы сожрать тебя и победить меня.
