Он встал рядом с ней и посмотрел вверх. Конечно, пока он был внизу, он также был наверху и со всех сторон тоже, но, когда имеешь дело с нераспределенными интеллектами, иногда помогает сфокусироваться и подражать их методу мышления. «Знает ли она, что сейчас отдала мне приказ?» – подумал он, и то, что заменяло ему сердце, подпрыгнуло.
Он открыл панели, впустив внутрь свет путеводных звезд. Они висели на дне своего гравитационного колодца – и пламя в очаге, и топка, и огненный ад.
– Мы так и не дали им имена, – сказала Персеваль. – Это просто путеводные звезды. А и Б.
– Вы не думали, что они станут постоянной частью вашей жизни, – ответил Прах. – Дать им имена – значит заключить договор.
– Они могли бы назвать их «Авария». – Персеваль снова провела ладонями по ограждению, и на этот раз паутина не прилипла к ее пальцам. – Это был бы уже не первый раз.
Остроумие Персеваль привело Праха в восторг, и он попытался рассмеяться от нежности – ведь именно так повел бы себя на его месте любовник-человек. Но она лишь странно посмотрела на него и крепко закуталась в свои крылья, словно забыв, что они принадлежат и ему тоже.
– Если ты любишь нечто смертное, – сказал он, – то оно просто уничтожит тебя. Насколько лучше любить мир…
Персеваль покачала головой, задвигала длинной шеей, глотая комок, и уставилась на солнца, Прах мог бы рассказать ей все, что она хотела про них узнать; его внутренние ощущения, возможно, были ошибочными и хрупкими, но внешние отличались стабильностью и точностью. Несколько веков назад он воевал за них с братьями, и они поделили между собой трофеи.
Капитан его мечты сказала:
– Все смертно, ангел. И ты тоже.
– И становлюсь более смертным с каждой минутой, – ответил он. Ему в голову пришла одна мысль, и он притушил свет и развернул экраны. – Знай: отвергая меня, ты убиваешь Риан – а также всех остальных, которые находятся в моих трюмах и коридорах.
Ее челюсть задвигалась. Она посмотрела вниз, но это не имело значения: куда бы она ни перевела взгляд, он мог спроецировать там свои изображения – даже в ее голове, если бы она закрыла лицо руками.
Но заходить так далеко ему не пришлось: когда она увидела, что он собирается ей показать, у нее глаза расширились от удивления. Прах не солгал; к ним действительно приближалась Ариан в силовых доспехах; щиты лязгали и искрили вокруг нее, а на ее поясе висел черный антимеч. Она лезла – или, точнее, доспехи лезли за нее – из Дома Власти и по Врагу.
Путевые звезды осветили ее. Магнитные башмаки и перчатки приковывали ее к коже мира.
Она была не одна. Рядом с ней шел Азрафил – само воплощение резкости и хрупкости; он поднял воротник, словно для того чтобы защититься от холода, чувствовать который он не мог. С неумолимой решимостью, с силой, выходящей за пределы надежды или отчаяния, они вместе лезли по миру.
На миг Прах восхитился их хитроумием. Даже если он обезоружит Азрафила, он не может стрелять в Ариан, не подвергая опасности свою собственную металлическую шкуру. И даже если он заблокирует ей путь в шлюзе, броня поможет Ариан разрушить все преграды и ворваться внутрь.
– Открой ворота, – буркнул он. – Опусти мост. Иначе тем, кто внутри, несдобровать.
Персеваль стиснула перила; костяшки пальцев побелели, между ними к коже прилила голубая кровь. Металл в ее руках заскрипел.
– Она придет к нам, – сказал Прах. – И если ты не присоединишься ко мне, мы падем от ее руки – или от руки ее ангела.
– Ты – демон лестницы, – сказала Персеваль. – И если я начну подниматься по твоему приказу, Иаков Прах, то никогда не доберусь до ее конца.
Демон – щуплый, невзрачный – засунул руки в карманы прекрасного пальто и улыбнулся.
– Неужели это так ужасно? Ведь это тоже цель – лезть все дальше и дальше, чтобы догнать звезды. Лезть, чтобы догнать бога.
– Это ужасная цель, – сказала Персеваль, но он заметил, что ее пальцы на ограждении разжались.
Оказалось, что слово Главного инженера обладает кое-каким весом. Кейтлин говорила пару фраз или отправляла сообщение, и таинственным образом проблемы решались. Одним из примеров этого стала выдача ордера на задержание Арианрод. Кейтлин призвала к себе какого-то чиновника, документ был получен, на него поставили отпечаток пальца, а затем отправили в суд.
Как только Тристена нашли, им таким же образом удалось быстро его забрать. Кейтлин настояла на том, чтобы лично пойти с ними, чтобы теперь, когда его роговица восстановилась, он мог увидеть ее своими собственными глазами. Затем Бенедик вместе с братом отправились на поиски одежды, а женщины остались в приемной.
Так Риан оказалась наедине с Кейтлин Конн и, сев у стены, принялась смотреть, как Главный инженер разглядывает свои руки и ковыряет ногти. Риан воспользовалась искусством, которому учились все плебеи, – и исчезла.
По крайней мере, ей показалось.
Но Кейтлин подняла взгляд, заметила, что Риан глазеет на нее, и, смущенно улыбнувшись, села рядом с ней.
– Мы ее вызволим, – сказала Кейтлин и положила руку не на колено Риан, а рядом с ним.
