– Это честь для меня, – сказала Риан, и слова снова вылетели из ее рта до того, как она их обдумала. Поэтому после неловкой паузы ей пришлось добавить: – Я дочь Бенедика. Как и Персеваль.
– Она вернется домой.
– Надеюсь, – выдавила из себя Риан, ошеломленная холодной уверенностью Кейтлин.
– Идем, – сказала Кейтлин. – Нужно собрать людей, найти лодыря-ангела и браться за дело. Мир сам себя не спасет, знаешь ли.
Персеваль могла лишь следить за тем, как лезут враги; она смотрела и думала, хватит ли ей решимости. Ее изнуряли доводы Праха, его завуалированные угрозы и отвратительный Огонь, текущий по ее венам. Прах шептал ей в ухо, обещал ей верность и партнерство, и этим обещаниям она верила – всем сердцем.
Персеваль понимала, что он заставляет ее верить, но все это – как и соблазнительный шепот крыльев-паразитов – ее утомляло.
– Стань моей сторонницей, – сказал Прах. – И тогда сможешь владеть мной. Позволь мне служить тебе, любимая, и я дам тебе все. Мы – это мир. Мы – «Лестница Иакова». Вместе мы доберемся до небес…
У нее не было оружия. У нее не было союзников. Персеваль коснулась своего бедра и не обнаружила на нем никакой защиты. Мостик был укутан паутиной, словно мебель, которую убрали на хранение. Персеваль замерла и прислушалась, глядя на то, как лезет ее враг.
С помощью ангела и доспехов Ариана ловко прокладывала себе путь через паутину и по лестницам мира.
На экранах Праха Персеваль могла увидеть очень многое – гораздо больше, чем видела когда-либо. Но не все. Двигатель был для нее закрыт, как и многие другие уголки мира. Прах объяснил ей, что эти регионы мертвы или находятся во власти Азрафила, Самаэля или одного из меньших братьев – немногочисленных меньших ангелов и элементалей.
Персеваль вспомнила про Гэвина. Она не стала ничего говорить, но подумала о том, кому принадлежит василиск – и, соответственно, Мэллори.
Смогла ли Риан найти там союзника?
Возможно. Крыло уже ныло не переставая, оно постоянно что-то шептало ей, пытаясь склонить на свою сторону.
Персеваль не услышит его слов. Она сознательно откажется понимать их.
– Она идет за мной.
Прах погладил ее плечо – сверху вниз, до обрубка ее Крыла, до того места, где Крыло слилось с ее телом. Она невольно потянулась к его ладони, словно кошка, но затем опомнилась и, вздрогнув, отстранилась.
Она могла бы часами разглядывать путевые звезды и поэтому занималась именно этим, продолжая отчасти фокусировать внимание на Ариан. Объятия солнц стали смертоносными, и с помощью органов чувств Праха – которые благодаря содействию Крыла теперь принадлежали и ей – Персеваль вполне четко видела, в какую скверную ситуацию попала главная звезда. Она была на грани воспламенения, и Персеваль понятия не имела, что именно может подтолкнуть звезду к катастрофе.
Персеваль заблокировала бы частоту его голоса, если бы оно ей это позволило.
Этот голос начал ей нравиться, этот голос был ей приятен. «Нет», – подумала она. Она не смирится с тем, что мысль о Прахе или о Крыле погружает ее в тающую, защищающую мягкость. Персеваль посмотрела на путевые звезды и заставила себя думать о Риан.
Риан, которую она решила любить по доброй воле. Риан, которую она любила по тысяче причин, каждая из которых была хорошей. Риан, которую она выбрала.
Риан, которая наверняка не умерла, иначе бы Прах не лез из кожи вон, чтобы вырвать ее из рук Персеваль.
Но мысли о Риан заставили ее вспомнить о проблемах. Потому что Персеваль была в силах ее спасти. Или, по крайней мере, попытаться.
И за это ей просто придется заплатить…
… своими принципами. Своей свободой.
Риан.
Она хотела доверять Праху.
Она действительно доверяла ему. Он был рядом, и она знала его, словно познакомилась с ним много лет назад. Словно она доверяла ему уже много лет.
Словно своему лучшему другу.
Проводя рукой по перилам, Персеваль двинулась вниз, спускаясь в кабину пилота. По стандартам «Лестницы Иакова» мостик не был просторным – шесть-восемь человек удобно разместились бы в нем и смогли бы работать и переговариваться. Она сошла вниз по пандусу, чувствуя жесткое сопротивление и слыша сухой хруст – на каждом шагу она давила волокна ковра.
Персеваль остановилась внизу, рядом с креслом капитана, которое занимало главенствующее место в центре мостика. Она смахнула паутину с подлокотников. Несмотря на слой пыли, кресло выглядело удобным.
Персеваль показалось, что это не ее собственная мысль.
– Убирайся из моей головы.
– Мы будем вместе, – сказал Прах, обретая материальный облик.
Он повернулся, разводя руки в стороны; его жилет блеснул в свете путевых звезд. На экранах Ариан и Азрафил продолжали подниматься выше или внутрь, двигаясь по огромной, похожей на лестницу, сети мира. Они уже были близко. Они почти добрались.
– Другого способа нет, – добавил Прах.
Через несколько минут они прибудут.
– Я не люблю тебя, – сказала Персеваль. – Только мне решать, кого и как я люблю.
– Но я люблю тебя, – сказал Прах.
