Прах полностью

Улыбка на лице Мэллори сменилась выражением, которое Риан могла назвать лишь «загадочным».

– Ангелы не всегда говорят всю правду.

– Серьезно? – У Риан болезненно сжалось горло. Почему всегда все так сложно? – А что же он мог утаить?

Некромант поморщился, а затем он коснулся запястья Риан, хотя из-за доспехов она этого не почувствовала.

– Что он тебе сказал?

– Что это программа. Вирус. Что он может удалить из Персеваль агентов Праха. И заменить их агентами Самаэля, да? Он так не сказал, но я предположила…

– Нет, – ответил Мэллори. – Это нечто большее. Слива – ангельское семя, запасная копия Самаэля. Такая же, как персик с героем Ынгом. И если Прах его съест…

– Он не умрет.

– Его фрагмент не умрет, – возразил Мэллори. – Небольшой осколок, совсем не такой, как целое. Но этот фрагмент знает все о том, как сражаться с Прахом.

Риан резко остановилась; обдумывая слова Мэллори, она почувствовала, как у нее заболела голова – ровно посередине лба.

– Он рассчитывает проиграть. Он рассчитывает, что умрет.

– О, милая, – вздохнул Мэллори. – Мы все на это рассчитываем.

Хотя Риан и жалела героя Ынга, но она снова поблагодарила судьбу за то, что он рядом. Его тихая решимость поддержала ее, дала ей точку опоры, особенно когда Риан вспомнила, с какой неохотой он вернулся, чтобы направлять ее и снова взвалить на себя свое бремя.

«Я бы оставила тебя в покое», – сказала она ему. Но он лишь пожал плечами и продолжил работу.

Никаких обвинений.

К счастью, Ынг предупредил ее насчет лифта до того, как она вошла в кабину.

«Лифт» – это было слишком громко сказано. Он представлял собой клетку с зажимами, беззащитную перед щупальцами бездыханного Врага. Прижимаясь к внешней поверхности мира, лифт двигался с такой скоростью, что дребезжали зубы.

Он лязгал, щелкал и содрогался, словно в любую минуту готов разлететься на тысячу частей. В нем не было ни сидений, ни страховочных тросов, если не считать тех, которые входили в комплект доспехов, и Риан вцепилась в ближайшую вертикально установленную деталь со всей силой, которую позволяли создать силовые доспехи.

Риан замерла, боясь, что проклятые доспехи сломают ей руки, если она пошевелится. По крайней мере, у брони были поглотитель колебаний – и, скорее всего, именно благодаря им кости ее рук еще не раздробились.

После первой четверти часа их пути, когда первоначальный ужас в ней сменился чем-то вроде отупляющего дребезга, она оценила иронию – ведь сейчас, когда она летела вдоль решетки мира, вцепившись в громыхающего скакуна, она боялась гораздо сильнее, чем в тот миг, когда Персеваль вытолкнула ее из шлюза.

Хотя на этот раз доспехи не давали ей замерзнуть.

Риан негромко захихикала – и слишком поздно поняла, что микрофон в ее костюме включен и Тристен слышит ее истерику. Она поспешила выключить микрофон. А когда Риан, сконфуженная, посмотрела через плечо, то испугалась еще больше: она увидела, что он, раскачиваясь, перелетает от одного поручня к другому, направляясь к ней.

Риан устремила взгляд вперед и стиснула зубы. Вскоре дядя уже встал рядом с ней и прижал свой шлем к шлему Риан, чтобы поговорить наедине.

– Когда будем на месте, – заорал он, перекрикивая шум, – позволь доспехам нести тебя. Ты еще не знаешь, как двигаться вместе с ними, и, если будешь сопротивляться, они могут причинить тебе вред. Я доставлю тебя к Персеваль. Остальное зависит от тебя.

Риан кивнула, думая о том, видит ли Тристен, как движется голова внутри шлема. Еще она подумала о том, не запрограммировала ли Кейтлин ее доспехи так, чтобы они не дали Риан попасть в беду. Возможно, если бой станет слишком жарким, они сбегут. Она устыдилась тому, что эта мысль ее порадовала, – и эта радость лишь усилилась, когда Риан поняла, что подобное отступление, если оно произойдет, не будет проявлением трусости.

– Спасибо, – сказала она и отклонила шлем в сторону.

Через щиток шлема она увидела отражение Тристена, и он помедлил, но затем все же отступил, и Риан облегченно выдохнула – так сильно, что щиток в районе рта затуманился. Но как только Тристен отошел, к Риан подплыл Самаэль. На сей раз он был без рубашки.

– Возьмите талончик, мы постараемся как можно быстрее заняться вашей проблемой, – пробурчала Риан.

На этот раз она не забыла бросить взгляд на лампочку микрофона. Красная. Когда Риан разговаривала, ей казалось, что ее зубы вот-вот раскрошатся.

Но доспехи удерживали ее в лифте, а лифт летел по миру; со всех сторон мимо пролетали полосы света и тени. Риан отвернулась от Самаэля, посмотрела на солнца и притворилась, будто может заглянуть в круговорот умирающей материи и узнать, что будет дальше.

Огненный ад был прекрасен.

– Позволь мне создать тебя заново – по своему подобию, – сказал Самаэль. Он говорил в пустоту, двигая губами; присутствие Врага его не тревожило. Риан слышала его даже за лязгом летящего лифта; его четкий, спокойный голос говорил прямо ей в ухо.