Прах полностью

Даже в темноте было легко понять, за какой дверью находится мостик. Риан четко видела стойку рядом с дверью, стеклянный купол и то, что под ним.

Герой Ынг знал, что лежит в ящике.

Бумажный экземпляр «Новой эволюционистской библии» – в кожаном переплете, страницы спрессованы из древесины и хлопковых волокон, выращенных в самой душе древней Земли.

Риан едва смела дышать, когда они двинулись вперед.

Деталь за деталью, частица за частицей Прах собирал своего капитана. Он знал, что до этого дойдет; он знал, что она упадет в его бездну. Они жили в таких узах, эти маленькие интеллекты.

Но он мог ее вернуть.

Фрагмент за фрагментом он восстанавливал ее, объединял ее части, показывал ей, как интегрировать себя. А поддерживать связи между сознанием Персеваль и мясом, в котором, как полагал Прах, находилась ее душа, они учились вместе.

Прах работал исступленно. Учил лихорадочно. Учился с остервенением. Потому что Ариан уже была здесь, и Прах чувствовал, как Азрафил давит на его края. Враги приближались.

Они почти пришли.

Аласдер Конн не был настоящим Капитаном. Он – просто Командор. Старший, но не командующий.

Он никогда не отдавал себя во власть своего корабля.

Во власть своих ангелов.

Так как Персеваль сдалась сейчас. Сдалась и овладела.

И встала снова. С нее стекал грозовой свет, ее окутала дюжина сверкающих крыльев. Именно в этот миг переборка, отделявшая мостик от Врага, взорвалась, и внутрь вошли Ариан и ее ангел.

Они встретили стража перед дверью и вступили с ним в бой.

Будь Риан воительницей, тогда она, возможно, сумела бы описать, что произошло потом. Но она была пассажиркой, и ей эти события казались потрясающим прерывистым калейдоскопом. Не размытым пятном, ведь размытое пятно – это жидкость, а тут было стаккато, пунктир.

Последовательность и порядок исчезли; осталась лишь борьба за то, чтобы оставаться мягкой внутри брони, не сопротивляться ее движениям, закусить капу и позволить желеобразному, нагретому до температуры тела противоударному слою сгибать ее тело, придавая ему всевозможные формы.

У Риан это не очень хорошо получалось. Кейтлин – или кто-то другой – настроил ее броню для экстремально резких уклонов. Левая рука Риан, позвоночник и левая нога трещали и напрягались. Ее колония бросалась ликвидировать урон, сообщала о разорванных сухожилиях и мышцах, ее собственная анатомия в сознании Риан окрасилась в красный цвет.

И она ничего не понимала, что происходит вокруг. Ее броню защищал рой симбионтов, а атаковал – как ей казалось – Прах, защищавший свое логово и свою заложницу. Но она не была в этом уверена, а то, что делал Самаэль, она не знала – его не мог разглядеть ни невооруженный глаз, ни датчики ее брони.

Тристен постоянно был рядом – правда, эта близость никак не защищала от врага, который окружил их и проник внутрь их системы защиты. Шипение и шкворчание, похожие на помехи, шумели в ее ушах, а из ее брони – после каждого жеста ее и ее спутников – вылетали искры электрических разрядов. Завесы зеленого, красного, синего света растягивались и рвались на части.

Риан понятия не имела, кто побеждает. Она увидела, как Тристен наносит удары невидимым оружием; его ладони трещали от остаточной ионизации. Коридор осветила белая вспышка: какая-то атака умерла, столкнувшись с их броней. Риан нащупала рукоять жуткого черного антимеча и достала его из ножен. Клинок «Милосердие» был отсутствием всего, таким же неотражающим, как и лицо Врага. Риан яростно взмахнула мечом.

Там где проходил меч, потрескивающий свет разделялся на части и гас.

С помощью Самаэля и Тристена Риан прорубала себе путь к двери.

Она была уже в метре от цели, когда настил пола подпрыгнул под ее ногами, и через броню она почувствовала, как рвется металл. Затем все звуки исчезли.

– Корпус пробит, – сказал Тристен через микрофон в своем костюме. – Нам нужно зайти внутрь.

Находившаяся внутри Персеваль не была готова к бою. Оружия у нее тоже не было. Ее конечности – словно палочки марионетки, тело – неуклюжее, зараженное, чужое, окруженное ореолом ощущений, который протянулся на несколько метров в каждом направлении. Крыло, окружавшее ее, зашевелилось – проблеск света, словно тень от ряби на дне бокала.

Неуклюжая, нескоординированная. Новая и сырая. Без доспехов и без оружия в руках. Но она оказалась обнаженной перед Врагом и не почувствовала его холод.

Ариан нужна броня. Ей нужен антимеч.

Ариан двинулась вперед; ангел укрывал ее своей славой, меч «Невинность» в ее руке был таким же черным, как и дыра в ночи.

Это было слишком. Персеваль сгребла себя воедино, подхватила свои рваные края. В коридоре Прах с кем-то сражался – с другим ангелом, с людьми в броне. Через минуту она туда посмотрит. Слишком много всего, повсюду, а ведь она пыталась увидеть Ариан.